Чтение онлайн

Глава 16

Дублин

Перелет в Дублин с двумя пересадками был изматывающим.

— Черт, как же я, оказывается, соскучился! — пробормотал Нолан.

Он сидел на диване в гостиной, откинув голову на спинку и закрыв глаза. И сидел так уже минут сорок.

— Подъем! — сказала Алиса, подбираясь к нему и дуя в нос. — Пошли наверх, иначе ты уснешь прямо здесь.

Она была после душа, в легком домашнем халате, надетом прямо на голое тело. Нолан сгреб ее и притянул к себе, утыкаясь носом куда-то в живот и вдыхая чистый и свежий аромат.

— Нолан! — строго сказала она, расцепляя его руки. — Давай вставай, я помогу тебе подняться.

— Я вполне самостоятелен, женщина! — пробормотал он.

— Конечно, — согласилась она, подныривая ему под руку, — только из четырех конечностей у тебя действующих ровно половина.

В спальне он тут же растянулся на постели.

— Нолан! — заныла Алиса. – Ну, что это такое! Ты собирался в душ. Или приготовить тебе ванну? — задумчиво сказала она и тут же сама ответила: — Нет, не вариант. Если ты заснешь, я тебя потом не вытащу.

— Хочу ванну!

— В душ!

Стеная и кряхтя, как столетний старик, он поковылял в ванную.

— Тебе помочь? — спросила Алиса, неуверенно глядя на повязки, украшавшие его ногу и руку.

— Да! — быстро согласился он, ни на что, впрочем, особо не надеясь.

Она ловко стянула с него одежду, нацепила водонепроницаемый чехол на лангету, после чего он немедленно ее облапил.

— Пошли со мной! — горячо задышал ей в ухо.

Алиса засмеялась и, легко вывернувшись из объятий, закрыла за собой дверь.

«Буду жить в постели! — решил он, стоя под упруго хлещущими струями. — Неделю. А может и все две. И ее не выпущу!» Теперь он был безмерно счастлив, что так удачно навернулся с той трибуны.

Вывалившись из душевой кабины, долго рассматривал свою физиономию в зеркало, решая судьбоносный вопрос: побриться или оставить, как есть? Темная щетина отливала синевой, что составляло тошнотворный контраст с блондинистой шевелюрой. Теперешний цвет волос всякий раз надолго лишал его душевного равновесия. Вздохнув, он выдавил на ладонь воздушную горку пены, похожую на взбитые сливки.

— Эли, — выглянул он из ванной, — а что у нас на ужин?

Алиса лежала на животе, подложив ладони под подбородок и болтая в воздухе согнутыми ногами. Ноги были гладкие и загорелые, и он сразу же забыл, о чем только что спрашивал.

— Закажем что-нибудь, — ответила Алиса и зашарила вокруг в поисках телефона. — Я телефон внизу оставила, — огорчилась она.

— Возьми мой, — предложил Нолан. — В джинсах, в кармане.

Он все так же стоял в дверях ванной в пене по самые глаза.

— Брейся уже!

Вздохнув, он вернулся обратно, слыша, как она возится с его штанами, ища телефон.

— Тебе сообщение пришло, — сказала она.

— Это, наверное, от Дона из автосервиса. Ты же знаешь, он никогда принципиально не звонит. Я вчера просил Кло отогнать машину ему.

После приключения в пустыне, он предпочитал перестраховаться.

— Глянь, что там, — сказал он, берясь за станок.

Мурлыча что-то себе под нос, он брился. Алиса почему-то молчала.

— Эй, кошка, ты что, уснула? — позвал он. — От кого сообщение?

Тишина. Нолан выглянул из ванной.

— Эли?

Она сидела на краю кровати, держа телефон в одной руке и глядя в пол. И ему внезапно стало страшно, так страшно, как еще никогда не было в жизни. Потому что он понял, что сообщение было вовсе не из сервиса.

— Кошка? — севшим голосом позвал он.

Алиса подняла голову, взглянула на него. В серых глазах плавала растерянность. Несколько секунд она смотрела на него, прежде чем спросить:

— Кто такой Кристофер, Нолан?

* * *

Он проснулся, как от толчка. Открыл глаза, долго, до боли вглядывался в темноту, пытаясь сообразить, где находится, пока, наконец, не понял, что заснул на кухне, лежа щекой на столе. Мучительно ныла затекшая шея. С трудом встал. Нога тут же отозвалась уже привычной тупой болью. Он равнодушно подумал, что давно следовало принять таблетки, и тут же забыл об этом. Держась за стену и приволакивая негнущуюся в лодыжке ногу, побрел в гостиную.

Он ходил так весь вечер и большую половину ночи. Кухня, холл, гостиная. И обратно тем же маршрутом. Садился, где придется, и спустя минуту вскакивал, начиная кружить снова. И вместе с ним закольцованной магнитофонной лентой кружили его мысли. Несколько раз он поднимался наверх, останавливался перед запертой дверью.

— Эли! — звал тихо. — Пожалуйста, открой!

За дверью стояла тишина.

— Кошка, пожалуйста… — шептал почти беззвучно. Ни шороха, ни движения.

И он ковылял вниз, цеплялся за перила, с трудом преодолевая пролет. Ногу, которую нельзя было нагружать, за свой марафон он убил в хлам. И думал об этом с какой-то отстраненностью. Словно это его не касалось.

Как глупо все получилось. Так невообразимо глупо, что в это не хотелось верить. Дамский роман. Сериал для домохозяек. Только вот беда, никто не скажет: «Стоп, снято!» и ты не выйдешь из кадра, чтобы сбросить очередную личину и вернуться в реальную жизнь. Ибо куда уж реальней.

Если бы она закатила ему скандал! Закричала, обвиняя, или разрыдалась, или отвесила пощечину. Повела себя, как полагается обиженной женщине. Он почти мечтал об этом. Но она молчала. Молчала с того самого момента, как он взял телефон из ее безвольно опущенной руки, молчала во время его сбивчивого монолога и молчала после. А он, едва только глянув на текст сообщения, красноречивый и прозрачный, понял окончательно и бесповоротно, что время его молчания закончилось, что вот сейчас ему предстоит сказать то, что, возможно, перечеркнет все их прошлое и, так или иначе, изменит будущее. Если не уничтожит вообще. И ничего тут уже не поделаешь, не солжешь, не вывернешься, не разыграешь недоумение. Потому что лгать, глядя в глаза ей, он так и не научился.

Она ждала ответа. И тогда он, весь подобравшись, словно прыгун на десятиметровой вышке, на коротком выдохе произнес:

— Сын, — и уточнил непонятно зачем, словно после того, что он уже сказал, это имело какое-то значение: — Ребенок.

Алиса подняла на него глаза. И стремясь стереть потрясение с ее лица, он быстро сказал:

— Но все на самом деле не так, как выглядит! Совсем не так!

— А как? — беззвучно спросила она.

И Нолан начал говорить, быстро, сбивчиво, все больше увязая в путаных объяснениях, теряя мысль и возвращаясь к началу, без конца повторяя одно и то же, пока, наконец, в отчаянии не замолчал.