Чтение онлайн

– К гадалке не ходи, это заказ… – Пожал плечами второй оперативник. – Так цинично.

– А я думаю, личные счёты. Всё же, каким бы он не был при жизни и что бы не делал, а это – страшная смерть. Вот так быть заживо съеденным. – Поёжился капитан. – По вызову мы приехали утром. Охранник, прикорнувший ночью на смене (тоже неспроста, я думаю), сам позвонил в дежурную часть. Увидел трансляцию с камер слежения во дворе. Наш клиент топтался там, в одном исподнем, уткнувшись носом в соседский забор. Почуял там шавку, которая, на свою беду, решила сделать подкоп к соседу. Охранник тут же отзвонил ее хозяйке и, слава создателю, тупую псину спасли.

– Ммда, хоть одна хорошая новость, – пробормотал лейтенант. И попрощавшись со словоохотливыми операми, направился к машине.

«Придётся самим выкручиваться», – озабоченно подумал он и набрал номер Петренко.

– Прости, друг, что бужу – прогудел Чумаков в трубку, испытывая жгучий укол разбушевавшейся совести. – Сегодня ночью я тебя снова жду в «опорном». И чем раньше, тем лучше.

– Да не сплю я. – Угрюмо пробормотал сержант. – У нас тут стрельба в посёлке. Батя с тестем тоже схватились за оружие. Дети орут – испугались, видать. В результате, оказалось, что местный мужик приехал из города с укусом и, даже понимая, чем это может кончиться, сей факт от жены скрыл. Как итог, загрыз свою семью, а потом переступил через канаву между участками и потопал к соседке – матери-одиночке с тремя отпрысками, «мал-мала-меньше». Чуть позже подтянулись и его обратившиеся родичи. А мужик-то – свеженький, в фазе психоза. Прыткий, импульсивный. Энергия и злость так и хлещут из него. Стал ломиться в дом, бить окна. Соседка, конечно, не на шутку испугалась, закрылась с детьми на втором этаже и заорала, что есть мощи, призывая помощь. На крики прибежал другой сосед – генерал в отставке. И совместно с зятем быстренько «упокоил» всю зомбосемью, буквально рвущуюся в дом к орущим детям… Теперь весь посёлок на ушах стоит – отгораживается от соседей, кто раньше тем не озадачился. Бензопилы визжат… Люди стучат, кричат со всех сторон. Не до сна уже как-то. – Улыбнулся неунывающий Петренко. – А я вот, в связи с этим, задумал «егозу» под напряжением над забором растянуть. Созванивался сегодня с нашим «судмедом». У него друг трудится при главном следственном управлении города Москвы. Так вот, им позавчера поступил интересный экземпляр, который и по сей день пребывает в «психотической» фазе. Обычный заболевший очень скоро, буквально за пару часов, «перегорает» от высокой температуры, и мозг умирает. А этот товарищ живёт уже пару дней, без еды и воды. Они, конечно, не звери… И рассудили, что раз мозг не умер, то это делает болезнь обратимой (во всяком случае,мдля таких вот «бодрячков»). Решили его подкармливать и наблюдать. Но этот заключённый напрочь отказался от пищи, а воды избегает, как любое создание, заражённое бешенством. Так вот, не далее, как утром приехала за ним машина без опознавательных знаков, и люди в штатском увезли этого «живчика» в неизвестном направлении. С одной стороны – вроде как, хорошо. Это наталкивает на мысль, что структуры «госбезопасности» ещё функционируют. Проводят опыты, составляют планы по предотвращению всего этого «трындеца», что творится вокруг… Но сам факт существования такого заболевшего делает заразу ещё более опасной. Это уже не медленные, тупые трупы, сбежать от которых не составляет труда. А полноценная машина для убийств.

– Дела, – расстроено протянул Чумаков, на автомате ощупав свою собственную щёку.

– Можно сказать, тебе вчера повезло, – понизил голос Петренко. – Не вляпайся в историю второй раз.

– Жужа хочет писать, – с места в карьер нырнул взбудораженный Мишка, без стука влетая в спальню с поводком наперевес. За его спиной, не решаясь войти, переминалась с лапы на лапу беспокойная Жужа.

– Который час? – Хриплым голосом пролаяла я, вскакивая на постели.

В следующий раз точно буду закрываться, не надеясь на чувство такта смышлёного восьмилетки.

– Одиннадцать. – Выпалил Мишка, кидая мне на кровать поводок. – А ещё у Вас мобильный звонил. Два раза. Он на кухне.

– Давай, на «ты». Так проще. – Попросила я мальчика, натягивая одеяло до носа. – Ты позавтракал?

– Ага, – кивнул парень и потрепал Жужу за ухом, проталкивая её ко мне в комнату. Собака при этом упиралась, как могла, не решаясь без спроса войти в спальню.

– Так, дорогая, – свесилась я с кровати, ложась всем телом на Жужу, – дай мне минут пятнадцать, и я вся твоя. Справишься? – Заглянула я карие, осмысленные глаза собаки. – А ты, – посмотрела я на Мишу, – будь джентльменом, пожалуйста. Выйди из комнаты, дай мне одеться.

Минут через десять, натянув спортивный костюм и почистив зубы, я выползла в тамбур, держа на поводке подвывающую Жужу.

– Прости, красавица, – провела я рукой по густой, блестящей шерсти, – в следующий раз обязательно погуляем пораньше.

И, натягивая поводок до отказа, Жужа понеслась вниз по лестнице, заставляя меня хвататься за перила от страха. В целом, в подъезде стояла тишина. Впрочем, как и всегда. Никаких подозрительных криков, не считая звуков кинофильма, доносящихся, как обычно, из соседней квартиры.

Соседи – это вообще отдельная тема для разговора. Не могу вам похвастаться, что мне с ними хоть раз повезло. А переезжала я часто, пока не нашла квартирку своей мечты в историческом центре города, где мы с котом обитаем и по сей день.

Лично мне, всегда, куда бы я не поехала, попадаются глухие любители боевиков, либо «противозачаточные» соседи – громогласное семейство, выясняющее все вопросы между собой и с чадами посредством топота и крика. Их дети всегда капризны, а способы воспитания – незатейливы.

Иногда мне казалось, что соседи сверху изучили на досуге азбуку Морзе и теперь шлют мне сообщения с неким кодом, который я обязана расшифровать и ответить им тем же, иначе они не уймутся. И, если это игра, то где же «стоп-слово»? Почему вместе с ключами от жилья не выдают ещё и инструкцию, как выживать в этом хаосе? Или только я испытываю крайнее неудовольствие, когда в десятый раз за ночь за стенкой орёт чужой малыш или пятый выходной подряд сосед, вместо сна и отдыха, штробит без передыха одну и ту же стену?

Подумав о соседях, я вспомнила Ирину и немного расстроилась. Ведь она была приятной девушкой. Возможно, слегка суетливой. Иногда несдержанной по отношению к близким, но всё же положительной. Почему мы раньше не познакомились?

И пусть она иногда ходила на каблуках по квартире, сейчас я не скривлю душой, если скажу, что скучаю по этим звукам – топоту Мишки над головой, даже по их противной попсе, периодически служившей мне своеобразным будильником. Когда за окном конец света, проснуться можно только от криков или от заунывного воя сирены… Быть разбуженным «звуками жизни», если можно так выразиться – непозволительная роскошь в наше время. И я благодарна вселенной, пославшей мне Мишку, Жужу и Аллу… И даже не затыкающегося ни на секунду Петренко. И Чумакова…

«Блин… Лейтенант. Что с ним сейчас? Жив ли он?» – Невольно подумала я и настроение моё вконец испортилось.

Отворив подъездную дверь, я размотала поводок и выпустила изнемогающую Жужу – орошать ближайшие кусты физалиса. Оглядевшись вокруг, я приметила пару зомби, нерешительно переминающихся у ближней мусорки. Смотрят в другую сторону. Один из них что-то жуёт. Даже не буду присматриваться, иначе не позавтракаю…

В небольшом сквере, расположившемся вдоль домов, сегодня немноголюдно. И все же, народ, уже отчетливо почуявший приближение «смутных времён», осаждает ближайшие магазины в попытках раздобыть товары первой необходимости.

Владелец продуктовой палатки – Ашот – наварил на окна решётки. И торговля, идущая раньше крайне бойко, не останавливается даже сейчас, когда рядом замаячили ходячие трупы. Его сыновья с гарротами на длинных палках отлавливают подходящих вплотную к палатке кадавров и отводят их на заваленный телами пустырь за помойкой.

Там их поджидает ещё один брат с монтировкой. И приставляя острым краем железяку к глазнице, одним ударом молотка пробивает мозг заражённому…

Любопытно люди адаптируются к окружающей действительности… Пожалуй, только в кино, всё в их взгляде на мир остаётся прежним. И они беспечно продолжают натягивать на себя короткие шорты, разгуливая по руинам города в поисках пропитания.

Бывшие советские граждане бывают даже чересчур адаптивными. Пережившие все варианты нестабильности, женщины в возрасте с тяжелыми, спортивными сумками, спешили из магазинов, укутавшись, кто во что.

От души развеселила меня стройная, высокая дама в хоккейной маске под шапкой-ушанкой, наглухо завязанной у подбородка.

«А это решение, – невольно задумалась я, заглядываясь на ее стройные ноги, затянутые в элегантные кожаные штаны. Икры прикрывали высокие сапоги на танкетке. А торс – короткий болоньевый плащ. – У зомби просто нет шансов.»