Чтение онлайн

Но даже из подъезда выйти не успеваю, потому что как только открываю дверь парадной, на меня практически нападает несколько человек с фотоаппаратами и камерами. В лицо тычут микрофон и что-то спрашивают наперебой. Я же настолько теряюсь, что не могу и слова произнести.

Замираю как вкопанная, и как та самая камбала, которой назвал меня Матвей, растерянно открываю и закрываю рот, пока галдящие журналисты задают мне какие-то вопросы о Громове и моей беременности.

Наверно стоило бы заскочить обратно в подъезд и захлопнуть дверь, но я от неожиданности ловлю такой ступор, что первые несколько секунд даже пошевелиться не могу. А к тому моменту, когда прихожу наконец в себя, толпа репортёров уже оттесняет меня от двери, пресекая пути к отступлению.

— Марина, ответьте на несколько вопросов, — заявляет какая-то особо наглая девушка с микрофоном и ярко-красной помадой на губах, которая собственно и отпихнула меня подальше от подъезда и теперь тычет в лицо камерой. — Беременность от Матвея Громова была запланированной и желанной или это случайность? Нам ждать скорой свадьбы или вас связывает только мимолётный роман на пару ночей?

Капец! Кажется, я попала в какое-то безумие! Иначе не знаю, как это назвать…

Вместо ответа, пытаюсь пропихнуться через толпу, но по факту даже шага сделать не могу. Чувствую себя загнанной в ловушку, в какой-то момент у меня даже голова начинает кружиться от недостатка личного пространства.

Журналистка с красным гудком вместо губ снова начинает о чём-то меня спрашивать, но в этот момент чья-то рука не слишком нежно отпихивает её в сторону, и я вижу перед собой очень и очень злого Громова.

Он обнимает меня за плечи и прижимает к себе. От шока даже не сопротивляюсь. Ни в тот момент, когда моя щека прижимается к его грудной клетке, ни когда он всё ещё держа меня за плечи начинает двигаться куда-то вперёд, попутно расталкивая журналистов. И буквально через несколько мгновений вся эта жужжащая толпа остаётся где–то позади.

— Как ты? В порядке всё? — отстраняет меня на расстояние вытянутой руки и придирчиво осматривает с ног до головы.

Вместо ответа, молча киваю и выдыхаю облегчённо. Где-то у него за спиной боковое зрение выхватывает всё ещё не разошедшихся репортёров, но страха они уже не вызывают.

Не смотря на злое выражение лица Матвея, рядом с ним почему-то моментально становится спокойно. Даже запах его туалетной воды меня успокаивает.

Громов открывает для меня дверь своей машины и ждёт, когда сяду на переднее сидение.

— Здесь сиди, я приду сейчас, — захлопывает дверь, и я уже через пассажирское окно наблюдаю за тем, как он возвращается обратно к журналистам, говорит им что-то явно совсем не ласковым тоном, и они расходятся.

После чего возвращается обратно, сев за руль, молча заводит мотор и Мерседес тут же срывается с места.

— Что ты им сказал? — спрашиваю, сверля профиль Громова, не отрывающего взгляда от дороги.

— Чтобы оставили тебя в покое, иначе я с юристами разнесу их редакции к чёртовой матери.

Очень надеюсь, что угроза подействовала, потому что ещё одного такого нападения моя психика не выдержит. Никогда бы не подумала, что скажу это, но слава богу, что Матвей оказался рядом.

Даже представить не могу, что бы я делала, если бы он меня не спас от этих ненормальных репортёров. Ещё немного, и я бы позорно грохнулась в обморок… и был бы у них новый инфоповод и темы для статей в интернете… А фото бы какие красочные получились. Да ещё и крупным планом… ну просто сказка. Мечта любого скандального журналюги.

— Куда мы едем? — спохватываюсь запоздало, когда, взглянув в окно, вижу, что мы движемся в сторону центра города.

— Сегодня свадьба у моего брата, — отвечает Громов, всё также не отрывая взгляда от дороги. — Мы с тобой пойдем туда вместе. Как пара. И давай сразу договоримся, с этого дня ты будешь слушать и делать всё, что я тебе говорю, и это даже не обсуждается. Если конечно ты не хочешь, чтобы вся эта херня с дежурящими возле твоего подъезда журналистами повторилась.

******************************************************************************************************

Ну что, дорогие? Что будем делать? Соглашаемся слушаться Громова и идём на свадьбу к его брату или шлём его лесом и пытаемся сами выбраться из ситуации?)

Глава 15

Автомобиль останавливается перед магазином с брендовой одеждой, и я удивленно разглядываю вывеску.

Мать моя женщина, отец — мужчина! Да я в таких бутиках даже на пороге постоять не мечтала! Не то, чтобы покупать там что-то…

— Тебя уже ждут внутри. Подберешь платье и что там еще нужно. Через два часа я тебя заберу, — Громов выходит из машины, открывает передо мной дверь, и подаёт руку, помогая выбраться на улицу.

Впервые в жизни мужчина открывает передо мной дверь автомобиля. Никто, кроме Громова такого прежде для меня не делал… и всё равно я его ненавижу!

Показушник проклятый! Наверняка думает о том, что где-то за углом могут прятаться журналисты и позирует для очередного снимка в газете!

Эта мысль настолько обжигает изнутри, что как только я выбираюсь из машины, тут же выдёргиваю ладонь и скрещиваю руки на груди так, словно хочу их спрятать. На что Громов только раздражённо закатывает глаза.

— Дверь в магазин будешь носом открывать? Или всё-таки мне это сделать?

— Думаешь я не знаю для чего это всё?

— Что это? — снова закатывает глаза, чем выводит меня ещё больше.

— Вот это вот всё, — развожу руками в пространстве. — Показуха эта вся… и что вообще значила фраза “с этого дня ты будешь слушать и делать всё, что я тебе говорю”?! Я тебе что, марионетка? В магазин меня тащишь, чтобы на свой вкус разодеть… А дальше что? Я должна буду делать вид, будто жить без тебя не могу и люблю до потери пульса?!

— Сомневаюсь, что ты хорошая актриса, — хмыкает Громов, не скрывая саркастичной улыбки. — Твою неприязнь видно невооруженным взглядом… Над, кстати, нам этим придётся поработать.

— Что значит “поработать”? — спрашиваю, нахмурившись.

Ловлю на себе задумчивый взгляд Громова и машинально делаю шаг назад, когда он начинает приближаться. Только вот спина моя тут же упирается в дверь бутика. А вот Громов приближаться не перестаёт.

Натужно сглатываю, когда он упирается ладонью в дверной косяк, судорожно втягиваю воздух и, господи-боже, лучше бы я этого не делала. Потому что меня тут же окутывает запах его парфюма. Такой приятный, что от этого аромата внизу живота становится щекотно, а ноги почему-то начинают подкашиваться. А в тот момент, когда Матвей наклоняется ниже к моему лицу, кажется и вовсе голова кругом идёт. Между нами остаётся фактически каких-то несколько миллиметров и… в этот же момент из кармана Громова раздаётся пронзительное треньканье телефона.