Чтение онлайн

— В убийстве других вы тоже раскаиваетесь? Или такой чести удостоился исключительно мой телохранитель? — спросила я.

Дракон нахмурился:

— О ком ты говоришь?

— О тех, чьи жизни вы забрали в ритуальном зале. Вы смотрели им в глаза, пока они не падали замертво. А потом отворачивались и шли к следующей жертве.

— Ты подсматривала, — пробормотал он.

Я кивнула. Скрывать бессмысленно. То, что произошло в ритуальном зале, изводит меня. Оно приходит ко мне во снах, превращая их в кошмары. Мне необходимо от этого освободиться, иначе сойду с ума. Быть может, тогда красные огни перестанут меня посещать.

— Ты судишь, не понимая смысла увиденного, — произнес Дракон.

— Так объясните.

Мужчина молчал. Хмурился, поджав губы, но молчал. Можно подумать, я коснулась страшной тайны, о которой нельзя говорить. Или ему просто нечего сказать? Ведь это убийство. Его не оправдать.

Я отвернулась от мужчины и снова обхватила себя руками. Довольно с меня прогулок. Хочу назад в свою тюрьму. Запереться и не видеть ни Дракона, ни его мира.

— Я не надеялся, что ты поймешь, — вздохнул он. — Сейчас еще слишком рано. Но однажды я расскажу тебе и это. Когда ты будешь готова выслушать.

За спиной зашуршали шаги — Дракон куда-то пошел. Я обернулась. Мужчина склонился к земле и сорвал цветок — один из немногих, что каким-то чудом выживали здесь. Безжалостная рука надломила тонкий стебель, разрушив хрупкую красоту.

Мужчина вернулся с цветком в руке и протянул его мне. С одной стороны это был жестокий поступок. Дракон опять отнял жизнь. С другой, я готова спорить на что угодно: прежде он никогда и никому не делал подарков. Для него это что-то новое, неизведанное. Он выглядел одновременно решительным и трогательным с этим цветком в руке.

Что-то дрогнуло во мне, и я испугалась. Так быть не должно. Врага надо ненавидеть, только этого он и достоин. Я укрепила свое сердце этой мыслью, вернула ему черствость и спросила:

— Зачем было уничтожать цветок?

Рука Дракона дернулась. Я не взяла подарок. Это его задело.

— Затем, что я — уничтожитель всего живого, — он смял растение в кулаке. — Все, чего касаюсь, гибнет.

Остатки цветка он бросил мне под ноги. Жалкие, измятые. Так же буду выглядеть я, когда он со мной закончит.

Дракон перенес меня прямиком в мою спальню. Я кожей ощущала его недовольство. От него воздух в комнате раскалился и сгустился до состояния киселя. Вдыхать его было невыносимо, он опалял горло и жег легкие. На склоне вулкана и то дышалось приятнее.

В этот час моя комната пустовала. Служанка и Иридия не дождались меня. Что не мудрено, мы гуляли несколько часов. Я испугалась, что мы с Драконом остались наедине, но он тут же ушел, так ничего не сказав.

Ни Иридия, ни княгиня не навестили меня тем вечером. Я была предоставлена сама себе и радовалась этому. Появилось время привести мысли в порядок. Вспомнить, за что я ненавижу Дракона. На прогулке я на краткий миг забыла об это, подобное недопустимо.

Позвав Ларру с помощью колокольчика, шнур от которого висел у кровати, я вместе с ней сходила в грот и ополоснулась. Служанка помогла мне расчесать волосы и приготовиться ко сну. Как ни странно, спала я в ту ночь спокойно. А вот утро выдалось тяжелым. Оно принесло дурные вести. В первую очередь для Дракона. Но и мы — его узницы — страдали, когда у него портилось настроение.

После завтрака за мной зашла кормилица и повела к Дракону. Старуха была на удивление тиха. Она не ворчала, не сыпала проклятиями, а просто молча шла вперед, изредка поглядывая за спину, чтобы убедиться — я все еще тут.

Ее немногословность пугала сильнее тех гадостей, что она говорила прежде. Впрочем, дело было не только в кормилице, но и в замке в целом. Он как будто вымер. Люди попрятались, как было во время ритуала. Пустые коридоры навевали дурное предчувствие: случилось что-то плохое, и меня это тоже коснется.

— Заходи, — кормилица остановилась на пороге зала и кивнула на дверь.

— А вы не пойдете? — спросила я.

— Вот уж нет, — хмыкнула она. — Сегодня ему на глаза лучше не попадаться.

Я сглотнула вязкую слюну. Дракон прощает кормилице все, но нынче даже она не уверена в своей неприкосновенности. Если подданные Дракона разбежались в ужасе перед его гневом, то что делать мне — несчастной пленнице?

Кормилица открыла передо мной дверь. Неслыханная учтивость с ее стороны. Я мялась на пороге, не решаясь войти.

— Иди уже, — махнула она рукой. — Чего откладывать неизбежное.

Я кивнула. Это, в самом деле, бессмысленно. Чему быть, того не миновать. С этой мыслью я пересекла порог.

Дракон расхаживал по залу, глядя себе под ноги. При этом его губы двигались, он явно что-то говорил, но до меня звуки долетали как сквозь подушки, прижатые к ушам. Это все нервы. Надо взять себя в руки и сосредоточиться на происходящем.

У круглого стола переговоров стояла княгиня. Она читала послание, которое передал ей Дракон. В отличие от мужчины ее светлость была в хорошем расположении духа. Она улыбалась. О чем бы ни говорилось в послании, оно ее порадовало.

Чего нельзя было сказать об Иридии. У подруги был такой вид, будто она попала между двух огней. Заметив мой приход, она торопливо приблизилась.

— Что происходит? — спросила я шепотом.

— Дракону доставили послание, — ответила она так же тихо.

— И что в нем?

— Наши войска пересекли границу и движутся вглубь огненного княжества, захватывая по пути земли Дракона. Княжич одерживает одну победу за другой. Если так пойдет дальше, вскоре он будет под стенами Морабатура.

— Ого, — только и произнесла я.

Отец и жених отказались заключать перемирие с Драконом и пошли в наступление. Это мудрое решение. Всем известно: княжества не ведут переговоров с чудовищем. Да, нам — пленницам Дракона — это, скорее всего, грозит смертью. Но у отца есть и другие дети, а княжна всегда должна быть готова погибнуть за свои земли, как бы печально это не звучало.

Дослушать Иридию я не успела, Дракон увидел меня и махнул рукой, приказывая подойти. Пересекая зал, я гадала, чем Дариус взбесил Дракона? То, что он в бешенстве, не сомневалась. Ноздри мужчины трепетали от гнева, скулы заострились, а губы побелели, так плотно он их сжимал. Взгляд чудовища прожигал меня даже через повязку. Чем ближе я подходила, тем сложнее было идти. Я двигалась словно сквозь толщу воды, такое приходилось преодолевать сопротивление.