Чтение онлайн

Это не сон – это большее сна.

– Научи меня разливать стакан воды, - робко попросила я.

– Чтобы правильно разливать портал сначала я научу тебя прогулкам по воде.

Проснувшись выжатой как лимон я обнаружила себя на полу возле кровати. .

– Я приду к тебе, можно? Или бесконечные направленные на ловлю и поедание бродячих животных сны заново заставят проснуться в холодном поту под кроватью с тахикардией?

Однозначно, ответа на этот вопрос Он знать не мог – это проверяется опытным путем. Четыре часа утра, мистические кудряшки дыма двадцатой сигареты овивали непроветриваемую комнату. Никотин! О, сколько в дыме этом для мозга не спящего слилось.

И было место покоя, влажными серыми стенами дополнявшее теплый послегрозовой воздух; и было без единого облачка чистое небо естественного цвета, чья бесконечная даль ниспадала мыслями о бесконечности.

– Не бойся, они не кусаются. Здесь никто и ничто по определению не может причинить тебе зла, - составляли корону облако бабочек над его головой.

Его я заметила не сразу, решив погулять по городу.

– Красивые.

– Это подарок редкого гостя. Он выложил бабочками тетраграмматон – свое непроизносимое имя – и оставил мне. Хочешь мороженое?

– Мое любимое, пломбир в вафельном стаканчике! В жизни не ела вкуснее, - ни на грамм не врала я.

Взяв под руку он показывал город, успокаивающий своей безлюдностью, город для двоих, простирающийся до линии горизонта улицами, проспектами, и остановились мы у ставшего до мелочей знакомым низенького фонтана.

– Хочешь фокус?

– С прыжками по лужам?

– Не-а, лучше.

Старинный граненый стакан разлетелся вдребезги от сильного удара об асфальт с размаха, после чего сродни перемотке видеокассеты вернулся на прежнее место без единой царапины.

– Ты тоже так можешь, девочка. Милая спящая девочка.

– Да ну.

– Посмотри внимательно на стакан, прорисуй в голове его образ вплоть до точного количества граней, заводской маркировки на оборотной стороне дна и прислушайся к самому громкому из голосов внутри головы. Получилось? Теперь со всей силы разбей стакан и произнеси это.

– На точку назад, - произнесла я разбив стакан и видя как он собирается обратно.

– Умничка.

– Можно, я разолью стакан?

– Сейчас моя очередь разливать.

Его низкий голос прервал металлический, скрежетащий по ушам звук, звук оставляющей за собой черный шлейф грузной тени. Я разозлилась на тень, прервавшую наше уеденение тень – и она тотчас заледенела.

– Олег, что это?

– Хах! Ты взглядом заморозила Смотрителя.

– Смотрителя?

– Да, ты же помыслила материализовать меня, не отходить от меня ни шаг, иначе они не являются.

– Забавно, ты видишь все происходящее у меня в голове.

– Не грусти ты так. Придет время и…

– Как все сложно.

– Сложно, но не невозможно. Будешь еще мороженое?

– А ты?

– Оно только для тебя, - разливал на асфальте лужу он.

– Извини.

– Ты правда хочешь меня накормить? Правда?

– Правда-правда, - прыгала по луже я.

На сей раз смесь травы и клевера поляны оттеняла огромное дерево, оттеняла и занавешенное белой тканью зеркало.

– Почему ты так странно улыбаешься?

– Других приходилось уговаривать, строить целые лабиринты путешествий, а ты по собственной воле накормить желаешь. Это и смешит.

– Накормлю, только не говори загадками.

– Ты не знаешь о чем просишь.

– Конечно не знаю, ты же не рассказываешь.

– Пообещай никогда не смотреть в зеркала, - нежно перебирал мои волосы Он.

– Но…

– А то, что смертельно опасно. Ты принеси образ места – я покажу. Это должно быть либо место скопления людей в трансе и с одержимостью, либо квартира с домашними кошками или аквариумными рыбками. Уверен, ты к путешествиям без движения готова, уснешь без проблем, так что мы туда отправимся. После ты спросишь у хозяев, вели ли их рыбки себя странно. Это и послужить пониманием сути зеркал. Ты бы знала как их тяжело разбивать и занавешивать.

– Тяжелее не заглянуть в них хотя бы одним глазком.

– Я же говорил, тебе не понравится увиденное. Смотри вот, какая трава у нас под ногами. Для тебя выращивал.

– Красиво, - обняла я, положив голову на плечо.

Так бы и стоять, вечно стоять обнявшись посреди летней поляны, посреди нашего мира.

– Очень вкусно, - прошептал на ухо он. – Теперь я сыт.

– Странный у тебя юмор.

– Отнюдь. Это тебе.

Он протянул сидящую на ладони бабочку, послушно перелетевшую ко мне.

Проснувшись лишь я осознала весь смысл его слов, смысл что значит покормить. Сил не было даже пошевелиться, ватное тело не слушалась, моя комната к четырем часам дня проветрилась, а на люстре сидела бабочка, белая бабочка.

– Что, извините?

– Как мама?

– Эээ, чья? – спросила я, пытаясь понять что делаю во дворе.

Я не помнила ни как оделась, ни как закрыла дверь за собой, ни как вышла на улицу. Каждое слово сквозь внутренний туман давалось с трудом; туман был настолько густым что я ели-ели узнала соседку – пожилую женщину в пальто.

– Твоя мама. Ты в порядке? Что-то лицо бледное, взгляд отсутствующий, да и смотри как на улице холодно, а ты вон в одной майке. Простынешь!

– Ааа, моя… Она в норме.

– Привет ей передавай и оденься теплее.

– Хорошо. Да я тут… Ну… За сигаретами иду.

– Ну, понятно.

Сознание отказывалось возвращаться, тело было ватным, руки не слушались, еще надо было прятаться от них – от посторонних глаз на улице. Хоть и родители находились за 600 километров отсюда, все равно нашлись бы информаторы. Одна затяжка на ходу, другая..

«Как я все-таки вышла из дома? Когда? Зачем? Почему не накинула хотя бы ветровку на плечи», - крутились одни и те же мысли по дороге домой.

«Тааак, дверь я заперла на ключ – это уже хорошо»

Картина в моей пустой квартире слегка ошарашила: на кухне, в комнате родителей и в моей – повсюду был включен свет, работало радио, вода лилась из кранов, был включен родительский компьютер:

– Диметрочка, я голоден. Ложись спать поскорей. – Гласила надпись блокнота на мониторе.

Быстро все выключив, нервно выкурив сигарету я легла под одеяло, мысли, одни и те же мысли не давали покоя.