Чтение онлайн

Развлечений в больнице не было. Я могла читать, но строчки сливались. Надо было проверить зрение. Что-то оно в последнее время начало быстро падать. Или оно не падало, а строчки мылились из-за слез, которые текли помимо моей воли? Как можно было читать про чью-то молодость, чью-то жизнь, про людей, у которых все было впереди, а у меня все заканчивалось? Из-за этого я начинала и бросала читать книги. Пыталась залипнуть в какой-нибудь сериал и тут же его бросала. Меня все раздражало. И мне было просто плохо как морально, так и физически.

Когда наступало время посещений, то обычно я выходила из палаты, чтоб Таня пообщалась с мужем, или Наташа расспросила маму о детях. Я бродила по коридору, сидела в коридоре на диванчиках, иногда о чем-то разговаривала с девчонками из других палат, но эти разговоры не запоминались или заменялись собственными переживаниями.

— Привет, тетя Маша. Я думал, что ты квартиру сняла и решила начать все сначала, а ты решила заболеть? — подходя ко мне со спины, спросил Тим.

Я резко обернулась. Он стоял, держа руки в карманах, переминаясь с ноги на ногу и при этом наглой улыбкой, которая ни о чем не говорила, но жутко раздражала. Он был привычный и родной, такой родной, что я чуть не расплакалась при виде него.

— Ты как меня нашел?

— Если захотеть, то можно горы свернуть, — ответил Тим. — К тому же я тебе говорил, что отпущу тебя погулять на какое-то время, а потом буду убеждать назад вернуться. Помнишь?

— Помню, — ответила я.

— Где тут можно поговорить? — спросил Тим. — А то мы стоим посреди коридора.

— Тут негде разговаривать. Может, в конец коридора к душевой отойдем? — предложила я.

— Пошли. Показывай свои хоромы.

— Жуткие хоромы, из которых хочется сбежать, — ответила я.

— Чего тогда тебя тут держит?

— Лечусь. Или думаешь, что я тут развлекаюсь? — разозлилась я.

— Тетя Маш, ты расскажи, чего случилось? Я же не в курсе. Ты мне не звонишь. Куда-то пропала. Теперь тебя в гинекологии нашел. Аборт с последствиями?

— Нет. Да. И все сложно.

— У женщин всегда все сложно, — ответил он. Прислонился плечом к стене. — Жаль, что тут курить нельзя. Тетя Маша, не томи. Все равно ругаться не буду.

— Все удалили. Швы разошлись. Потом чего-то гнить начало. Вот и сижу здесь. Заодно жду, когда результаты придут на онкологию. Так что, все плохо.

— Чего плохо?

— А если…

— Чего если? Все лечится, все заживет, — ответил Тим. — А ты слишком много себя накручиваешь. И, главное, слишком рано себя хоронишь.

— Нет. Все серьезно.

— Все болит? — участливо спросил Тим. — Понятно, все болит. Моя вина в этом есть?

— Мне надо было раньше к врачу обратиться.

— Ты же говорила, что все контролируешь и такое у тебя было раньше.

— Оказалось, что не контролирую, — ответила я.

— Ясно. Ладно, ты еще долго здесь будешь отдыхать?

— Я не отдыхаю, а болею.

— Не ной. Отдыхаешь. Тебя тут кормят по часам, витаминки колят. Чего ноешь? Считай, лежишь в санатории.

— У меня матку вырезали. Я беременна была, но ребенка потеряла. А ты говоришь, что я тут прохлаждаюсь!

— Я не буду тебя жалеть, тетя Маша. Ты с этим хорошо справляешься сама. И не хлюпай носом. Чего нужно купить? Сегодня вряд ли успею купить и принести, но завтра тебе все принесу.

— Не надо.

— Чего не надо? Не хочешь никаких вкусняшек? Апельсинов там. Или изюма и кураги? Хочешь, — он довольно улыбнулся. Неожиданно стал серьезным. — Ты извини меня, что я пропал. Чего-то переклинило. Решил, что ты ушла не попрощавшись. Я бы это понял. Потом еще мать приехала. Зачем-то Риса отдала дяде.

— Это у которого ты жену хотел увести?

— Ага. Мне при этом ничего не сказала. Я несколько дней его по району искал. Потом она мне все же сказала, что пес у дяди. Я поехал к нему за псом. Мы опять поругались. Пса я забрал. Вместе с псом еще и тетю к себе привез. Сразу скажу, ничего не было. Она решила от дяди уйти. И решила перекантоваться у меня. К вечеру объявился дядя. Мы опять поругались. Теперь они у меня живут и пытаются помериться друг с другом. Может, лучше ты ко мне вернешься? Выгоним их. Купим нормальный диван.

— А с этим диваном что?

— Он сломался. Они его сломали. Не спрашивай подробности, — сказал Тим. — Вот тебе смешно, а у меня там…

— Веселая жизнь, — сказала я. — Тебе и без меня хорошо.

— Ревнуешь?

— Нет.

— А мне кажется, что ревнуешь, — ответил Тим. Опять улыбнулся. — Честно, на других не могу даже смотреть. Тетя Маш, давай мириться.

— А мы не ссорились.

— Мне кажется, что поссорились. Ты мне не позвонила, когда тебе было плохо.

— Это упрек?

— Да. Мне обидно.

— Еще и на себя одеяло перетягиваешь? Это меня надо жалеть, — возмутилась я.

— А ты этого хочешь? — спросил Тим. Вытащил руку из кармана, чтоб коснуться моей щеки. Я заметила, что у него были сбиты костяшки пальцев.

— С кем дрался? — перехватывая его руку, спросила я.

— Ни с кем. Просто злился и долбил по дереву, — сказал он. — Не обращай внимания.

Он все же освободил руку и коснулся щеки. Шершавые пальцы прошлись по моей щеке, вызывая приятные ощущения.

— Тим, не надо.

— Почему?

— Я без тебя скучала, — сказала я.

— Я тоже. Чувствую себя глупцом. Не представляешь, чего я себе напридумывал, когда тебя не увидел дома.

— Даже знать не хочу, — ответила я.

— И правильно. Оставим это в прошлом, — сказал Тим. — Так скажешь, чего тебе купить?

Это было глупо, но я обрадовалась его появлению в моей жизни. Сразу поднялось настроение. Стало веселее. Захотелось жить. Тим стал приходить чуть ли не каждый день, сказав, что ушел с работы.

— И как же теперь? — спросила я.

— Через две недели выхожу на другую. Там буду ходить на пятидневку с выходными в субботу и воскресенье.

— И кем пойдешь?

— На склад кладовщиком, — ответил Тим. — Сейчас медкомиссию только пройду и два дня обучения.

— Ясно.

— А чего все грустишь? Или тебе не нравится, что мы будем чаще видеться?

— Не поэтому. Я все думаю, что будет, если анализы придут плохие.

— Ничего не будет. Мы с тобой поженимся. Купим тебе красивое белое платье с фатой, в которой потеряешься. Мне костюм с бабочкой. Рису бабочку напялим или галстук. Ну вот, ты уже и улыбаешься.