Чтение онлайн

Астрид, являющаяся свидетелем разговора, с готовностью приподняла руку, чтобы что-то показать, но была остановлена.

– Нет, Астрид, – с нажимом приказала Аманда. – Не сейчас, – затем она обратилась к Роберту. – Дело имеет настолько серьезный оборот, что сначала мне придется вытребовать у вас обещание, что вы никому не расскажете. О деньгах не беспокойтесь. Мы отдадим вам всю сумму, как только я получу данное обещание. Лишь одно обещание.

– Вы заставляете меня подписаться на «кота в мешке»? – настала очередь Роберта усмехаться. – Это по всем параметрам неразумно и нелогично.

Аманда поджала губы, превратившиеся в тонкую сухую линию.

– Вы правы – логики нет. Но как только вы увидите, вы поймете, к чему все эти тайны.

– Чисто гипотетически, – произнес Роберт устало, – что будет, если я расскажу кому-то эту вашу тайну?

– О, поверьте, мистер Эндрюс, вы просто перестанете знать, что такое покой. По многим причинам.

Получалось так, что все разговоры заходили в тупик. Роберт, конечно, мог дать это пресловутое обещание, удовлетворить свое любопытство, а уж там дальше пойти на попятную. Но не в его это стиле. В его стиле – это быть честным и принципиальным, когда дело касается науки. Ему было безумно интересно, что же творится с этой Астрид, однако на сегодня пора было заканчивать, иначе голова могла взорваться от количества противоречий, заставших его, неподготовленного, врасплох.

Роберт сказал миссис Стенфилд, что должен хорошенько подумать, прежде чем подписываться на нечто непонятное, и покинул их дом, так и не притронувшись к салату и вину.

С одной стороны было что-то притягательное в том, чтобы обладать информацией, которой не обладает никто, с другой же стороны Роберт не хотел знать тех вещей, которых, как бы тавтологично не звучало, не хотел знать. Однако как ученого его уже не могло ничто напугать или привести в ужас.

Тягу к естественным наукам Роберт обнаружил в себе, когда еще восьмилетним мальцом строил для муравьев лабиринты из щепок, чтобы понаблюдать, как те себя поведут. Понятное дело, эта на тот момент детская забава не осознавалась им как нечто судьбоносное и фатальное. Он даже таких слов тогда не знал, но чувствовал, смотря через дедушкин микроскоп на очередное предметное стекло, что это, именно это, вызывало в нем ничем не поддельный восторг. В восьмилетнем возрасте Роберт мало что понимал, глядя на это самое предметное стекло с различными образцами чешуек или кала божьих коровок на листе яблони, которые собирал для него дедушка, и именно осознавать и целенаправленно изучать зоологию, а потом и биологию, химию и анатомию, начал где-то в одиннадцать лет. Родители покупали ему пособия для самых маленьких, и те были настолько просты и вместе с тем емки, что некоторые из них до сих пор хранились в забытых ящиках стола, как пример грамотно поданного научного знания, которое, возможно, когда-нибудь понадобится младшим поколениям, ведь такие хорошие книжки почти больше не выпускали.

Направляясь домой в своем Шевроле, Роберт все еще думал о предложении Аманды Стенфилд. Уж слишком сладок был «запретный плод», а все запретное или даже покрытое мало-мальским мраком являлось для ученых персональным опиумом.

Еще до того, как благодаря стараниям бывшей жены он стал изгоем в научном сообществе, Роберт занимался одним весьма любопытным научным проектом, существование которого нельзя было разглашать под страхом сурового наказания. Он и маленькая группа других ученых изучали ДНК членов очень известной богатой семьи, принадлежащей к роду некогда именитых герцогов Средневековья. Не стоило говорить, что эту семью уважали и чтили исключительно из-за принадлежности к великим предкам. От сына к сыну, от дочери к дочери они строго следили за соблюдением того семейного закона, что ребенок должен родиться исключительно во взаимовыгодном браке, а не на стороне, и каково же было удивление ученых и самой семьи, когда те осознали, что среди нынешнего поколения затесался «бастард». Иными словами, определенная дама не гнушалась половыми связями на стороне и родила не «чистокровную» дочь, выставив ее за чадо, понесенное от законного мужа. С тех пор родословная пошла и вкось и вкривь, «запятнанная» и «опороченная». Результаты исследования Роберт сообщил семье лично, а что происходило дальше – ничьего ума дело, однако он помнил, с каким вожделением занимался поставленной перед ним задачей, и все это потому, что ее обнародование находилось под строжайшим табу. Все ученые немного сумасшедшие, когда дело касается чего-то запретного и тайного. Именно по этой причине дома Роберт несколько раз порывался позвонить Аманде Стенфилд и дать свое согласие на «кота в мешке». В конце концов, взяться за какое-нибудь нетривиальное дело чисто для себя самого было неплохой перспективой. Ну, как для себя. Был еще Александр – его правая рука во всех научных изысканиях. Проще говоря, Александр, молодой двадцатитрехлетний юноша, являлся его ассистентом. Они познакомились еще до того, как Клаудия – бывшая жена Роберта и некогда талантливая ученая – оклеветала его в воровстве ее научных наработок. Тогда, при первой встрече, Александру исполнилось только двадцать лет, но даже в то время он зарекомендовал себя пытливым и умным специалистом. С тех пор они работали и едва ли не жили вместе. У Александра даже имелись ключи от его дома, он часто работал там в хорошо оснащенной лаборатории, не имея возможности работать в своей, которую и лабораторией-то можно было назвать с натяжкой. Эту свою лабораторию Александр заполучил в подарок, выиграв национальный конкурс по естествознанию, и в лучшем случае там дай Бог был нормальный микроскоп. Лаборатория Роберта отличалась разительно: и по дороговизне оборудования, и по ее качеству. Годами труда и специальными премиями он сам накопил средства на более-менее передовые на тот момент технологии. И если считать, что сейчас ему тридцать четыре, то он довольно-таки быстро организовал себе хорошее профессиональное рабочее пространство.

Вернувшись домой, Роберт сел на кухне, закурил сигарету и принялся размышлять. Он размышлял обо всем подряд: об отложенных делах, о Клаудии, чьи старые вещи он нашел глубоко в шкафу и которые намеревался отдать, о подачи заявки на международную конференцию, где его обязательно отвергнут, и о прочем.

Еще он обещал Александру составить ему компанию на выставке под названием «Формалин», где будут презентоваться разного рода «заформалиненные» животные, насекомые и интересные растения. Роберт видел такое уже сто раз, однако счел своим долгом просвятить молодежь посредством экспертных комментариев, которые Александр обычно слушал с упоением.

Ночью Роберту приснился сон.

Он был словно нарисованным куда-то торопящимся художником и оттого не выглядел четко. Скорее, это был расплывчатый абрис, состоящий из двух фигур – его самого и той девчонки Стенфилд. Они оба шли вперед по бесконечно мрачному коридору, пока не увидели свет вдалеке. Проснувшись, Роберт осознал – быть может, согласившись помочь Астрид с ее неизвестным “недугом”, он постигнет непостижимое, которое олицетворял этот свет в конце коридора? Что-то было в этой истории, что-то с привкусом непременного минорного звучания, но такого громкого и всеобъемлющего, что думать об отказе и не приходилось.

Роберт позвонил Аманде Стенфилд ранним днем и дал свое согласие.

Черт с ним, думал Роберт.

Аманда назначила ему встречу в ее доме тем же днем. На сей раз на столе не стояли блюда и алкоголь и не звучало гостеприимных речей. Все было строго и по делу.

Миссис Стенфилд открыла дверь и кивком головы предложила войти.

– Приятно знать, что вы согласились, – произнесла она для того, чтобы хоть что-то сказать. – Пройдем в гостиную, мистер Эндрюс.

В гостиной они даже не присели на диван – настолько чувствовалось кульминационное напряжение, охватившее их двоих.

– Показывайте.

– Прежде чем перейдем к делу, хочу еще раз убедиться, что вы помните про наше соглашение – никому не говорить, – напомнила Аманда. – Понимаю, мы не заключаем с вами никаких имеющих силу договоров, поэтому я просто надеюсь на вашу добропорядочность.

– Я вас услышал, миссис Стенфилд, – степенно кивнул Роберт и повторил: – Показывайте.

– Астрид! – громко и несколько грозно крикнула Аманда. – Мы ждем тебя.

Через пару мгновений в гостиную зашла все та же миловидная юная девушка, одетая все в ту же кофту с горлом и рукавами и в черные, больше ее на два размера, штаны. Только на ногах в этот раз были закрытые тапочки.

– Астрид, покажи мистеру Эндрюсу, – сказала Аманда.

Роберт непроизвольно задержал дыхание.

Астрид медленно, неуверенно приподняла руку. Разница между вчера и сегодня состояла в том, что сегодня ее никто не собирался останавливать. Она замерла, чувствуя себя явно некомфортно под цепкими взглядами взрослых, но все же коснулась своих волос и заправила их за ухо.

Господи-Иисусе, Роберт сначала подумал, что над ним шутят. Ему показалось так, потому что красующиеся на виске маленькие, почти микроскопические лепестки белого цвета казались уж слишком настоящими. Можно было подумать, что это такое украшение, держащееся на липком геле или на клее, но стоило Роберту подойти ближе, вглядываясь, он заметил, что основание маленького цветка уходит прямо под бледную кожу.

– Это же… – пробормотал он, потрясенный. – Это невозможно.

Астрид стояла, не шевелясь. Ее взгляд был устремлен перед собой.

– Мне нужно больше. Мне нужно видеть больше.

Произошла заминка. Астрид вопросительно посмотрела на тетку, и та через несколько долгих секунд кивнула.

– Разденься.

Сначала снимаемая кофта оголила впалый живот и тонкую девичью талию. Каждое действие Астрид было осторожным, словно она снимала с себя не вязаную кофту, а грубую наждачную бумагу. Роберт не позволял себе осознавать ситуацию, пока не увидит картину целиком. Под «целиком» подразумевалось все тело, и Астрид, будто понимая его мысли, принялась за свои большие штаны, и вот тогда, вслед скользящей по ее ногам ткани, Роберт начал постепенно осознавать, так как он, наконец, видел.

Оставшись в одном бюстгальтере и трусах, Астрид поежилась от холодка, ползущего по коже.

Все ее тело – клумба с неравномерно высаженными цветами. Очень похожие на гиацинт, маленькие цветочки были усеяны по полотну кожи с небрежностью, но небрежностью такой красивой и нежнейшей, что сердце Роберта начало пропускать удары. На правой лопатке находилось два белых цветка. Ниже, если идти по линии позвоночника вниз, можно было наблюдать такие же на пояснице в количестве четырех штук. Дальше – плечи. На плечах лепестки облюбовали себе пространство между шеей и разветвлением ключиц. На ногах цветы разошлись рисунком – красивой завитушкой, напоминающей водоворот. Потрясающая работа природы.