Чтение онлайн

Поспешно оглядевшись и снова взглянув вверх, Юлька взвизгнула и вцепилась в руку Самира. На плоскую крышу, где был разбит небольшой сад, только что приземлился крылатый воин с саблей наперевес. Ему навстречу бросились двое, но он снес их одним плавным, отточенным движением. "Точно наг", — подумала Юлька, испытывая смешанные чувства. Может быть, она даже знает его, если присмотреться. Может быть, это один из тех серьезных и внимательных людей, что сдержанно улыбались ей когда-то в Наган-Кархе. Теперь он превратился во врага и убийцу, и мысль о том, что через пару мгновений он может точно так же, элегантным отработанным движением снести голову и ей, вызывала у нее отвращение и ужас. И желание бежать, сломя голову, подальше отсюда.

На соседних улицах явно происходило что-то страшное: слышались громкий топот, звон разбиваемых стекол, пронзительные крики и брань, лязг оружия, характерный скрип баллист и свист арлов. На крышу спикировал еще один наг, спрыгнул в гущу людей, от него отшатнулись, давая дорогу к калитке, которая теперь была выломана и висела на одной петле, неприятно скрипя и громыхая об стену. Самир дернулся к нему, выхватывая кинжал, но Юлька жадно и испуганно вцепилась ему в руку.

— Тебе его не взять, — крикнула она срывающимся голосом.

Над крышами одна за другой пронеслось несколько вимм, затем одна из них, огромная и обшарпанная, низко зависла над соседней, и на ее стали выпрыгивать обычные воины, в бело-красных одеяниях — мухарибы Эльашра. Они ловко спускались с крыши на галерею, и народ, набившийся в патио, с визгом бросился к выходу, вынося Юльку и всех ее спутников на близлежащую улочку.

Вместе со всеми они выбрались из дворика и снова оказались в самой гуще толпы, тесно сомкнутой и тяжело дышавшей страхом, истекающей потом в жарком вечернем безветрии. Под ногами уже появились тела, и Юлька, споткнувшись об одно из них, в ужасе подпрыгнула и отшатнулась назад, налетев на Ролли, который охнул и тоже чуть не потерял равновесие.

— Уходим домой, — скомандовал Самир.

Шеадари на Саманданг теперь находился в стороне от них, в северной части города, далеко за дворцом пяти эмиров. Продираясь сквозь толпу, валившую в противоположную сторону, они увидели, как на площадь все прибывают и прибывают виммы с десантом. Бой отрезал северную часть города от остальных.

— Идем через второй шеадр, который за городом, — приказал Самир.

— А куда он ведет? — спросила Юлька.

— Он внешний, — ответил вместо него Наиль. — Каррана — очень популярное туристическое место, тут за городом стоит огромный шеадр на 10, что ли, направлений, плюс есть большая стоянка вимм, прокат и камера хранения крыльев, кафе, и так далее.

— Можно будет взять вимму на стоянке, — добавил Самир. — Идем к западным воротам, если что — встречаемся и ждем друг друга на площадке для вимм, у здания, где камера хранения и кафе.

Выход из переулка оказался заблокирован очередной упавшей с неба виммой, вокруг которой кипел бой. Самир, постояв, неожиданно отпустил Юлькину руку и повернулся к Наилю и Ролли.

— Я не могу уйти, — процедил он сквозь зубы. — Я лев Серджента, воин эмира, я обязан остаться. Наиль, бери женщин и Ролли и уводи их из города.

Наиль сдержанно кивнул. Они развернулись и побежали обратно, а Самир, махнув им на прощание, принялся протискиваться в перегороженный виммой переулок.

В западной части города, состоявшей в основном из частных домов новой застройки — не более пятисотлетней давности, — оказалось спокойнее и просторнее. Сюда и валили гости города и сами перепуганные горожане из тех, кто не мог сражаться, тем самым создавая давку и жуткую панику. Над головой то и дело проносились виммы, зависали огромные старые грузовозы, из которых выпрыгивали на крыши воины в красно-белых и черно-золотых одеждах. В них стреляли из арлов и баллист замаскированные на верхних этажах и крышах стрелки, на них кидались вооруженные и явно подготовленные к нападению горожане. Наиль шел впереди, размахивая подобранной на мостовой саблей и пробивая им дорогу в обезумевшей от паники и страха толпе. Привычно безоружный Ролли орудовал кулаками, а потом тоже подобрал звякнувший под ногами кинжал.

— Бей, бей шеземов, — кричали на улицах, — Ат аш на гайяр!

— Древний клич, — перевел Наиль поспешно. — "Свобода и сила"

— Что это? — испуганно завизжала Ильнара и вцепилась в руку Ролли еще сильнее.

Наиль озирался по сторонам, и Юлька опять подняла глаза вверх и замерла, всматриваясь и вслушиваясь в происходящее.

Крики. Брань. Снова крик. Топот. Лязг стали. Свист выстрелов.

Но смотреть надо было не туда. Внезапно она уловила отчетливые, глухие толчки под ногами, дрожь земли, все более различимую, нарастающую с каждым мгновением. А потом земля ушла у нее из-под ног. Катакомбы, вдруг вспомнилось ей, и, схватив Наиля за руку, она бросилась вперед, прочь от проседающей у нее под ногами мостовой. Ильнара с Ролли кинулись в другую сторону, едва успев отбежать от разверзшейся прямо перед ними ямы. Там, внизу, обнажились неровные участки каменной выемки, все той же бело-золотистой породы, из которой когда-то сложили этот город. Провал уводил вниз и внутрь. Земля содрогнулась еще раз, провал расширился, осыпаясь и опасно подползая к стенам дома, чье ажурное крыльцо уже угрожающе нависло над ямой.

— Идите в обход, — крикнул Наиль сестре, которая оказалась по ту сторону ямы. — Встретимся у камеры хранения, мы вас будем ждать.

Ролли махнул им рукой, и они с Ильнарой исчезли в толпе, из которой неожиданно донесся отчаянный вопль, и кричащая, обуянная паникой масса людей вывалилась с боковой улочки и врезалась в сгрудившийся перед ямой народ, сталкивая тех, кто стоял у края, прямо в провал. Их пытались подхватить и вытащить, но старая кладка, разрушенная по краям, продолжала расползаться, а провал — шириться. Обмирая от страх, Юлька искала своих, и, убедившись, что в провале их нет, позволила Наилю выволочь себя из свалки и увести в сторону.

А дальше опять были крики, лязг стали, дрожащая земля, скрежет, пыль, клубящаяся над провалами. До западных ворот оставался один квартал, издалека похожий на муравейник, а на самом деле это было сплошь поле боя: одни теснили других, прижимая к дверям, к стенам домов, втаптывая в мостовую или сбрасывая в ямы от просевших катакомб. На открытом пространстве улиц схлестывались защитники и губители Карраны, с крыш все еще палили баллисты и арл-стрелки, теперь уже вниз, а не вверх, выцеливая черно-золотых нагов, которые, как крохотные стальные смерчи, неслись через город; за ними группами поддержки шли мухарибы, и если наги аккуратно и тщательно выцеливали воинов эмира, то эти не разбирали, кто попадал под удар их сабли. Наиль впихнул Юльку в нишу стены, закрывая собой и давая волне прокатиться мимо, но вскоре под ногами что-то опять вздрогнуло и поехало вниз, рассыпаясь, словно трухлявые доски, и они кинулись прочь, отшатываясь от яростно рубящихся воинов и вздрагивая от свиста стрел. Одна из них по касательной скользнула Наилю по ребрам, ободрав их в кровь, но он лишь выругался и поволок ее дальше. Земля продолжала содрогаться и стена стоявшего спереди дома медленно, будто в кино, осела вниз, придавливая камнями невезучих беглецов и окончательно перегораживая улицу.

— Назад, — крикнул Наиль, ища, куда бы свернуть. К счастью, рядом был переулок, они успели заскочить в него и неожиданно оказались на крохотном участке тишины и покоя. На заметной издалека параллельной улице шел бой — по ней уже неслась ворвавшаяся в город конница, а здесь было тихо, темно и пустынно. Они остановились передохнуть, отчаянно озираясь по сторонам.

— Катакомбы рушатся, — размазывая по лицу пот и кровь от случайных царапин, выдохнул Наиль. — Не понимаю, что происходит, они же тут тысячелетиями стояли, они же укрепленные…

— Их взорвали, — сказала Юлька.

— Как?

— Взрывчаткой. У вас же есть взрывчатые вещества для горнодобычи и строительства тоннелей, — устало продолжила она. — В Ирнане я видела немало тоннелей, они горные долины соединяют. Они рядами идут, на уровне полета вимм, очень удобно. Тот, кто хотел захватить Каррану, предусмотрительно заложил в катакомбы взрывчатку, точечно, чтобы не весь город разрушить, а только посеять хаос.

И я даже знаю, кто это, подумала она с горечью. Не будем показывать пальцем.