Чтение онлайн

— Я смотрю, ты выдержал экзамен своего бога, — сказал Гаутама полувопросительно. Я удивился этим словам, и на этот раз решил переспросить.

— Что вы имеете ввиду?

— Ты получил синий глаз, — ответил он.

Черт побери! — поразился я, так как за последние дни ни разу не смотрелся в зеркало. — Когда же я прошел это испытание? Неужели это правда?

Я не ощущал от этого известия большой радости. Я просто принял его к сведению. Было интересно посмотреть на синий глаз, поэтому я быстро подошел к дому и заглянул в ведро с водой, с зеркальной поверхности которой на меня удивленно смотрела давно не бритая физиономия, с суровыми чертами лица и разноцветными, как у Гаутамы, глазами. Я долго рассматривал свое приобретение, пока мне это не наскучило, после чего я возвратился к костру.

— А ты разве не знал, что это произошло? — поинтересовался учитель. Я недоуменно посмотрел на него, и Гаутама добавил:

— Я имею в виду твой экзамен.

— Нет, — ответил я обескураженно. — Со мной случились кое-какие приключения, но я и не предполагал, что они имеют отношение к экзамену.

— Д-а-а… — вздохнул учитель, — у каждого человека экзамен свой, и двух одинаковых просто не бывает. Я тоже не заметил его в свое время, и понял все только погодя. Но это не беда.

— Я обнаружил в себе новые способности, — заметил я. — Такие, которых раньше у меня не было.

— Естественно, — согласился Гаутама. — Так оно и должно быть. Но и в настоящее время ты умеешь далеко не все.

— Сейчас ты вторгаешься в чужое сознание грубо и неумело, как примитивый гипнотизер, — ответил он. — У тебя нет мягкости и гибкой, а поэтому и более эффективной, силы. Я говорю так, потому что сам прошел через все это. Гаутама хитро посмотрел мне в глаза.

— Ты заметил, что прежде чем приземлиться, ты пднялся вверх? Тебе этого не хотелось, но ты поднялся, совершенно безсмысленно и беспричинно. А спрашивается — почему? Да потому, что этого хотелось мне, а не тебе.

— Но я совсем не ощущал того, что мной кто-то управляет! — возразил я.

— Правильно. Не ощущал. Потому, что я это делал нежно, стараясь не наследить, стремясь ограничить свое влияние в рамках твоей собственной мысли. Высшее искусство управления заключается не в умении подавать команды «на лево!» или «кругом!», а в том, чтобы моя мысль стала твоей собственной идеей, чтобы ты за нее дрался как за свою и даже больше того.

Гаутама с минуту молчал, и я не решался прерывать его. Наконец он продолжил:

— Человеком, с одной стороны, управлять намного сложнее чем животным. Но с другой стороны, чтобы управлять животным, нужно указывать ему на каждый его шаг, на каждое его движение. Человеку же ты внушаешь только мысль, конечную цель, а уж осуществить он ее может и сам, без твоего участия. Конечно, можно подсказать, подправить, в том случае, если человек выберет не самый правильный вариант поведения. Но это требуется лишь изредка.

Рыба и плоды в костре были уже готовы к употреблению, словно Гаутама давно предполагал мое появление и ждал меня к воображаемому столу. Учитель неторопясь вытолкнул плоды из костра хворостиной.

— Налетай, — сказал он и кивнул на потрескивающие картофелины. — Ты наверно голоден.

— Спасибо, — ответил я, и мы дружно принялись за еду.

— Тебе необходимо упорядочить полученные знания и научиться правильно использовать новые силы, — нарушил он молчание.

— Хорошо, — согласился я, так как мне хотелось некоторое время пожить спокойно, наслаждаясь природой и безопасностью.

— А почему боги меняют цвет глаза у тех, кто прошел проверку? — поинтересовался я. — Как-то это странно…

— Не нам решать за богов, — ответил учитель. — Никто не знает что у них на уме.

— Непонятно это все.

— Не ломай себе голову над проблемами, которые тебе никогда не решить, — посоветовал Гаутама.

Мы сытно поели, и когда с трапезой было покончено, я вкраце рассказал Гаутаме о случившимся со мной за последние дни. Он время от времени прерывал меня, уточняя некоторые интересующие его моменты, а когда я закончил свой сбивчивый рассказ, он неожиданно спросил:

— Я не понимаю, почему у тебя на эти небольшие приключения ушло больше года?

Я оторопел. Здравый смысл подсказывал мне, что я неправильно понял вопрос.

— Что вы сказали? — переспросил я.

— Ты все это вполне мог сделать за месяц-два, и я не понимаю, почему у тебя на это ушло двенадцать с половиной месяцев? — повторил он.

Оказывается меня ждал еще один сюрприз. Этот новый для меня факт объяснить я не мог.

— Я отсутствовал меньше месяца, — ответил я твердо.

— Тебя не было в этих краях около года, — возразил Гаутама и паказал мне зарубки на рукояти своего меча Ди.

Я действительно заметил огромное количество новых зарубок, некоторые из которых были совсем свежими, а большинство уже успело потускнеть от времени. Я повнимательней осмотрелся по сторонам. Теперь мне казалось, что деревья вокруг хижины вроде бы стали выше, а кустарник — гуще. Но я не мог сказать этого наверняка. Мне казалось, что меня дурачат. Но в конце концов, после убедительных доказательств Гаутамы я принял его точку зрения на веру.

— Это проделки богов, — заключил Гаутама. — Возможно, тебя вырвали на некоторое время из какой-нибудь щекотливой ситуации, а потом вернули обратно. Ты даже и не заметил, как это произошло.

— Может быть, — согласился я.

Я пытался вспомнить последние события, но так и не смог догадаться, в какой именно момент я был извлечен из реального времени. Если меня куда-то забирали, значит это было кому-то и зачем-то нужно. Если это делала Мария Ягер, то зачем? В каких целях? У меня мурашки поползли по коже, когда я представил себя голым, лежащим на операционном столе в окружении непонятных и страшных приборов, с воткнутыми иглами капельниц и подсоединенными к телу проводами.

Я с содроганием передернул плечами и решил не думать об этом, так как разгадка, по всей видимости, была за пределами человеческого понимания.

Последующие дни побежали незаметно, чередуясь перемежающимися часами отдыха и сна, — ведь солнце на Юнхэ никогда не заходило, так что отсчет времени был целиком на совести человека. Мы с Гаутамой шлифовали свое фехтовальное искусство, иногда целыми неделями отрабатывая какой-нибудь черезчур заковыристый прием. Каждый из этих ударов мы доводили до возможного в принципе идеала. Он также научил меня управлять поведением птиц и зверей, устанавливая свой контроль за их мозгом мягко и незаметно для них.