Чтение онлайн

– Если это ошибка - второй раз не придут. Блатные пустышку по два раза не тянут.

– Это не блатные, - скрипуче произнес из-за Ефимовой спины Атаман.

Лена испуганно вскинула голову.

– Мой друг, - успокоил ее Ефим.

– Откуда вы?
– Она подозрительно смотрела на Атамана.

– Из тюрьмы, - объяснил Береславский.

Лена вздрогнула и с тоской посмотрела на Ефима. В ее взоре прямо читалось: "Нам это надо?". После всего-то происшедшего!

– Это не твои проблемы, - интонацией он попытался сгладить жесткость фразы. Но Лена, наоборот, успокоилась. Она часто слышала эту формулу и от Саши. Пусть грубоватую, но снимающую с нее какие-то, как правило, неприятные, хлопоты.
– Он нам поможет. И Сашке тоже.

Они сели пить чай. Атаман, ловко управляясь одной рукой, поглощал бутерброды с домашним вареньем. Лена предложила спиртное. Ефим поспешно отказался: он не знал, каков Атаман пьяный, и судьбу искушать не хотел. Атаман понимающе улыбнулся.

Береславский и это отметил. Его бывший воспитанник, скитаясь по тюрьмам, мозги не прочифирил. Но насколько можно ему доверять? Теоретически - ни на сколько. Но что-то мешало Ефиму считать его простым подонком.

Когда чашки опустели, Ефим затронул новую тему:

– Лена, ты можешь посмотреть...
– (и запнулся, вспоминая человеческое имя Атамана. Он видел документы пацана два раза, но о памяти Береславского недаром ходили легенды), - Владимира Федоровича?

Атаман даже ухо приподнял: нечасто его так называли. Да и не ожидал, что вожатый помнит такие подробности. От того, что не ожидал - еще приятнее.

– А что беспокоит?
– мгновенно перешла на профессиональный тон Лена.

– У него рак. Говорят, жить полгода. Но я не верю.

Лена аж вспыхнула от возмущения. За двадцать лет знакомства, иногда близкого, она так и не смогла привыкнуть к манере общения Береславского.

– Ты - идиот! Ни один диагноз не является окончательным!

– Я и говорю - не верю, - невозмутимо парировал Ефим.
– А... Владимира Федоровича, проведшего в тюрьме...
– Сколько лет?..
– обратился он к Атаману.

– Семнадцать, - отрывисто ответил Атаман. Ему тоже не нравился механизм его представления. Хотя он и понимал, зачем это делается: чтоб женщина быстрее адаптировалась к присутствию страшного уголовника...

– Так вот, Владимира Федоровича, проведшего в тюрьме семнадцать лет, чем-либо сильно напугать - сложно.

– Все равно так нельзя.
– Внимание Лены уже было профессионально направлено на пациента.

Они вышли в другую комнату, прикрыв дверь на кухню. Ефим поймал себя на мысли, что не прислушивается к звукам из-за двери. Теперь он почему-то был уверен в благонадежности Атамана. Как тогда, после ночного визита с финкой. До него был уверен, что придет. После - что опасность миновала. Но все-таки молодец Ленка! Если доверяет, то полностью. Без вопросов и сантиментов.

Через полчаса они вернулись. Вид у Атамана был растерянный и смущенный. Да и Лена была в растерянности.

– Похоже, ты был прав, - выдавила из себя доктор.

– Да ну, - не удивился Ефим.
– Опухоли пропали?

– Нет, не пропали. Но в выписке про метастазы внутренних органов вообще ничего не сказано. Судя по анамнезу и локализации это либо лимфосаркома, либо вообще доброкачественные новообразования. Первое - опаснее, но тоже, как правило, не фатально.

– То есть жить ему не шесть месяцев, а побольше?

– Безусловно, - улыбнулась Лена.
– Хотя, конечно, точный диагноз будет только после исследования пунктата. Но это - в стационаре. Вам делали гистологические исследования после первой операции?
– обратилась она к пациенту.

– Ничего мне не делали. Вырезали в больничке лагпункта первую шишку. Потом вторую. А потом их сразу четыре выскочило. Тут подоспела комиссия по освобождению - зоны чистили. Мне сказали, что долго не протяну, да еще инвалид первой группы - и за колючку. А рентгена там не было.

– Вот проходимец!
– захохотал Ефим.
– Даже смерть на тебя работает!
– Он был уверен в чем-то подобном с самого начала.

Ефим вообще смерть чуял. Он тщательно скрывал некоторые свои способности, но близкие знали его умение снимать головные и радикулитные боли, успокаивать без психотропных средств. И все равно утвердиться в том, что вновь найденный Атаман завтра не превратится в надпись на кресте, было чертовски приятно.

– Ну, ладно, ребята. Живы будем - не помрем, - подытожил Ефим.
– Пора и нашим сидельцем заняться.
– И, обращаясь к Лене, добавил: - Атаман остается с тобой.

Лена открыла рот возразить, но, встретив взгляд Ефима, осеклась. В отсутствие Саши - он главный. Не может быть, чтобы Ефим не знал, что делает.

Зато Атаман был в ярости. Зачем ему это? И почему кто-то снова решает за него? Тем более теперь, когда ему надо обдумать новую жизнь?!

Они стояли с Атаманом у подъезда и курили. Точнее, только Ефим стоял, а Атаман, невзирая на протез, сидел на корточках, в экономной зековской позе. Собровцы, правда, уже новые, с изумлением за ними наблюдали.

– Чего ты там вякнул про блатных?
– спросил Ефим.

– Что?
– не въехал Атаман.

– Ты сказал, что налет произвели не блатные.

– Конечно, не блатные. Ничего не взяли, разбрелись по комнатам футбол смотреть. Женщину изнасиловали.

– А уголовник и птички не обидит?

– Ты меня достал уже!

– А как ты меня достал... С детства. Ты думаешь, я забыл, как полдня босиком лагерь смешил?

Теперь улыбнулся Атаман. Как давно это было...

– Но если не блатные, то кто?
– Ефима Атаманова реплика сильно волновала.

– А мало, что ли, их? Менты бывшие. Кагэбэшники. А может, и не бывшие.

– С серийными убийствами?

– Кто из нас на воле был?
– усмехнулся Атаман.
– Ты или я? Газет совсем не читаешь? То одни мочат других, то наоборот. Но приходили спецы.

– Крутые спецы. Мой бухгалтер Сашка всех уложил.

– На безрыбье и раком встанешь. Все бывает, Ефим.

– Ладно. Ты меня расстраиваешь. Не хотелось бы связываться с государевыми людьми.

– Да у вас сейчас все государевы. И государей до черта.