Чтение онлайн

— Как красиво льются слова из твоего лживого рта!

— Хватит! — крикнул я, и мама вздрогнула от неожиданности.

Ситуацию спасла подоспевшая Юля. Она ещё раз оглядела столовую, затем подозрительно посмотрела на меня.

— Можем ехать.

Не теряя ни секунды, я подал Алине куртку, и мы направились к выходу. Сильный дождь хлестал по нашим лицам, пока мы спешили к машине. Когда все заняли свои места, я бросил последний взгляд на дом, который когда-то был мне родным, но теперь не вызывал прежних тёплых чувств.

Я надеялся, что моя мать успокоится и всё поймёт. Но впереди меня ждала самая трудная задача — рассказать обо всём Юле.

Алина.

За несколько мгновений до разговора в столовой.

Мой желудок самопроизвольно очистился от того, что я сегодня поела. На лбу выступили капельки пота, дыхание стало слишком частым, руки слегка дрожали, когда я попыталась подняться на ноги.

— Алина? — раздался голос Юли за дверью. — С тобой всё нормально? Тебе не нужна помощь?

Мне стало неловко и даже стыдно. Не из-за своего состояния, ведь Юле уже доводилось видеть меня над унитазом. А из-за её трагедии. Будто я была виновницей всей той боли, которую ей пришлось пережить.

— Алина? — позвала она ещё раз, прерывая мой поток мыслей.

— Да, со мной всё в порядке.

Я поднялась на ноги и помыла руки, затем прополоскала рот, намочила салфетку и протёрла лоб. Когда вышла из туалета, Юля действительно выглядела взволнованной.

В её внешности были не самые приятные изменения. Под глазами залегли тени, мне даже казалось, что она заметно похудела, а в волосах будто прибавилось седины.

— Какой срок? — её взгляд невольно скользнул к моему животу.

— Небольшой, всего семь недель, — ответила я, машинально приложив руку к животику.

Она неожиданно обняла меня — так искренне и тепло, что от удивления я не сразу смогла ответить на объятие.

— Несмотря ни на что, я так рада за вас! — прошептала она, нежно поглаживая меня по спине. От этих прикосновений даже тошнота, начала отступать.

— Спасибо...

— Скоро станет легче, поверь. Когда я носила Борю, токсикоз прошёл быстро. Правда, он был таким активным, постоянно пинался! — Юля говорила с такой грустной улыбкой, что моё сердце сжалось от боли за неё.

Внезапно из столовой донеслись громкие крики.

«Видимо, Паша уже начал рассказывать им обо всём».

— Знаешь, у меня никогда не было свекрови в привычном понимании. Когда я вышла замуж за Дениса, их родители с Димой уже ушли из жизни. Но Валя… Она словно стала моей свекровью, — в её голосе звучала горькая усмешка.

Мне всегда было интересно узнавать о семье Паши. Какой она была до того, как всё случилось. Поэтому я внимательно слушала её.

— Она невзлюбила меня с самого начала, и я никак не могла понять почему…

Её взгляд стал отстранённым, будто она заново переживала те моменты.

— Но она любила Диму до безумия, буквально боготворила его.

На мгновение она замолчала, собираясь с мыслями.

— После его смерти она изменилась, — Юля сделала паузу и тяжело вдохнула. — И не в лучшую сторону. Валя отталкивала всех вокруг, даже собственного сына… Её можно понять — она потеряла мужа. Денис сначала пытался помочь ей, но потом… просто оставил попытки.

Юля поправила волосы и посмотрела куда-то вдаль. Крики из столовой становились громче, но она будто не замечала этого.

— А когда он умер, её отношение ко мне стало ещё хуже, — резко сказала она, от чего даже я невольно вздрогнула. — Она озлоблена на весь мир, Алин. В её сердце столько боли, которую она держит в себе… Но это неправильно.

Конечно, я понимала, какую потерю пережила Валентина Ивановна. Она казалась мне сильной и строгой, но за этой оболочкой, как часто бывает, скрывалась хрупкая и беззащитная женщина. Которая даже не позволила себе как-то помочь.

— Я тоже думала, что так будет лучше, когда потеряла мужа. Но у меня были Боря и Паша… Они выслушали столько моих слёз, приняли на себя столько боли. Они помогли мне пережить утрату, но... Сейчас эта боль вернулась с новой силой.

— Мне жаль... — прошептала я, подходя к ней ближе.

Чувство вины перед её болью вернулось. Пусть отец теперь не причастен ко всем тем ужасам, что произошли, но дядя был членом моей семьи, а значит, косвенная вина уже лежит на моих плечах, и, увы, от этого чувства было тяжело избавиться.

Крики из столовой уже было тяжело игнорировать, и мы отправились к ним навстречу.

Настоящее время.

Паша ехал спокойно, но я видела, как играют у него жевалки, как крепко он сжимает руль и как напряжены его мышцы.

Он был зол. А я была разочарована.

Юля молчала, я не видела её лица, так как она сидела сзади, но и не смогла бы сейчас смотреть ей в глаза. Казалось, за такой короткий срок и время, что мы провели, между нами образовалась ниточка доверия и тень какого-то понимания друг друга, но сейчас всё это могло кануть в Лету.

Пейзаж за окном только добавлял мрачности и грусти к текущей атмосфере. На улице уже начался сильный ливень, который барабанил по лобовому стеклу. Осень наступила слишком быстро...

Неожиданная догадка пришла в голову, завтра тринадцатое сентября. День смерти отца Паши...

«Он ничего не говорил мне».

Через двадцать минут мы уже оказались дома. На улице тем временем началась сильная гроза. Паша и Юля сидели в гостиной, а я отправилась сделать им фруктовый чай. Когда со всем было покончено, поставила перед ними кружки и села рядом с мужем.

Юля отпила немного и внимательно стала изучать обстановку вокруг. Тут мало что изменилось с тех самых пор, как Паша привёз меня сюда после свадьбы. В этом круговороте событий мы даже не задумывались о своём жилье. Будем мы здесь или переедем в дом побольше.

— Юля, полторы недели назад Алина попала в больницу. — начал муж, прерывая тишину.

— Почему вы не сказали? — возмутилась она и перевела взгляд на меня.

— Произошло слишком многое и ей нужен был покой.

Паша взял меня за руку и огладил тыльную сторону ладони. Я невольно улыбнулась его прикосновению, которые до сих пор будоражили меня.

— В общем, после её виписки, мы встретились с Юрой.

Юля заметно напряглась и сделала глоток чая, пряча лицо за кружкой, но я заметила презрение в её глазах. Почему-то мне хотелось, чтобы именно она поняла и приняла правду, что было очень эгоистично с моей стороны, ведь именно ей пришлось пережить больше всего плохого.