Чтение онлайн

Вадим Александрович сел за свой письменный стол, аккуратно вырвал листок из пустой тетради в клеточку, взял ручку и начал писать: «Дарагой Дедушка Мороз!»

Тут Вадик остановился и задумался. Потом решительно исправил вторую «а» на «о», потому что проверочное слово «дарога», по которой Дед Мороз едет в санях (это же всем известно!), и кратко, но настойчиво изложил своё новогоднее желание.

Закончив писать, мальчик согнул листок пополам и отправился к комоду в прихожей, на котором вчера видел пару пустых конвертов. Проходя мимо кухни, он услышал обрывки телефонного разговора. Мама грустно вздыхала, говорила, что ничего уже не знает, и что-то про «наверное, развестись».

Что такое это «развестись» Вадик точно не знал, но вспомнил, как бабушка летом рассказывала, что у их деревенского соседа Степаныча в этом году развелось много кроликов. Может, мама тоже решила купить кролика?

Мальчику эта мысль не понравилась. Он всё-таки мечтал о попугае, а не о домашнем зайце.

Интересно ещё, что на это скажет папа, когда вернётся.

***

Неделю назад, пока Вадик смотрел свои любимые мультики, мама с папой громко спорили о чём-то взрослом на кухне и даже случайно разбили четыре тарелки. Потом мрачный папа достал из шкафа огромную чёрную сумку и молча собрал в неё часть своих вещей. Затем поцеловал сына в лоб, сказал, что уезжает в срочную командировку, и вышел за дверь.

Мама тихонько плакала. Наверное, это потому, что порезала палец, пока собирала осколки. Всё-таки взрослые иногда такие неаккуратные, вот честное слово, хуже детей. Вадим принёс лейкопластырь и спросил, когда вернётся папа.

– Не знаю, ничего не знаю, – она покачала головой и обняла мальчика.

***

Раздобыв в прихожей конверт, Вадик вернулся в детскую и запечатал письмо как положено. Потом старательно вывел синими буквами «Деду Морозу» в графе «кому» и стал думать, как отправить послание.

Добраться до почты было делом нехитрым. Мама частенько туда с ним ходила, так что дорогу мальчик помнил хорошо: перейти дорогу на зелёный светофор, пройти мимо большого серого дома, завернуть за угол – вот и она! Правда, больного его точно никто никуда не отпустит, а сама мама чем-то занята на кухне. Что ж, придётся всё сделать тихо, быстро и без разрешения. Наконец-то настоящее приключение, йо-хо-хо!

Бесшумно просочившись в прихожую с игрушечной саблей и конвертом в руках (кто же идёт в приключение и без сабли?), Вадик наскоро оделся и рывком выскочил за дверь. Через десять минут заветное письмо опустилось в большой синий ящик почтамта.

– Никогда больше так не делай! – выговаривала мама сыну за самоволку. – Всегда говори мне, куда ты собрался! Ещё и больной пошёл, ну что это такое…

Вадим Александрович кивал, хлопал глазами и торжественно пообещал больше никогда не уходить из дома без спроса. Самое главное было сделано, оставалось дождаться новогоднего утра.

Дальше время тянулось, как противная ириска, которая всегда застревала у Вадика в зубах.

Вечером в гости зашла мамина лучшая подруга тётя Марина. Вручив мальчику огромную коробку с конструктором пиратского корабля, она отправилась с мамой на кухню.

Вадик как раз закончил собирать мачту и киль, когда входная дверь неожиданно хлопнула снова. Он с любопытством выскочил в коридор. На пороге в присыпанном снегом пальто стоял мужчина с огромным букетом цветов. Большая чёрная сумка лежала рядом.

– Папа! – Вадик бросился обнимать отца.

Появившаяся в проходе тётя Марина моментально оценила обстановку, заулыбалась и схватила с вешалки свой пуховик.

– Та-а-ань! Ну я этсамое… Пошла, короче! Счастливого Нового года вам всем тут!

Дверь снова закрылась.

– Марина, стой! Куда? – мама выскочила в коридор и застыла с кухонным полотенцем в руках.

–Тань, я такой дурак. Прости, а? Не нужны нам никакие разводы. Давай сейчас сядем и поговорим.

Папа снял пальто, обнял маму и вручил ей цветы.

– Ну, заходи, раз пришёл, – мама изо всех сил старалась не улыбаться.

– Сейчас… У меня тут ещё кое-что есть, – он присел на корточки и стал открывать молнию на сумке. – Встретил тут Деда Мороза по пути, «передай Вадику» говорит. Ну я спрятал его, пока дошёл от парковки. Побоялся, что замёрзнет, бедолага.

Раздалось негромкое чириканье, и из черной оболочки вдруг появилась клетка с волнистым попугайчиком. Вадик обнял её, как самое большое сокровище.

– Значит, письмо всё-таки дошло! – улыбался родителям теперь уже совсем настоящий пират.

Утром тридцать первого декабря Степан Михалыч брел вдоль заснеженной и укатанной дороги прочь из городка, где прожил 60 лет. Постепенно панельки с одной стороны от него сменились уныло-белым пустырем, а с другой – невысоким холмом над речкой, на вершине которого чёрт знает когда и бог весть зачем кто-то поставил одинокую скамейку.

Кое-как взобравшись на холм и расчистив лавку от снега, дед Степан сел, глубоко вздохнул и полез за пазуху. Дешевый коньяк обжёг горло. Закуски не было, поэтому, по древней традиции предков, старик нюхнул засаленный рукав пуховика и, удовлетворенно крякнув, вперил взгляд вдаль. С холма открывался живописный вид на соседнюю деревеньку, где дед Степан провёл босоногое детство в стране, которой уже давно не было.

Возвращаться в пустую городскую квартиру совсем не хотелось. Жена Степана Михайловича, Марфа Сергеевна, умерла несколько лет назад, сосед Иваныч – двумя неделями ранее от инсульта, а отношения с сыном, живущим в другом большом и красивом городе, давно не складывались. Идти праздновать старику было некуда, да и незачем.

Через полчаса коньяк был допит. Разморенный алкоголем дед Степан поджал ноги, улегся на скамейке, подложив руку под голову, и задремал.

«Гав!» – послышалось сквозь марево сна. «Гав-гав!» – звук становился отчётливее и быстро приближался. Степан Михалыч открыл глаза и попытался рывком сесть, когда огромный алабай резко положил ему на плечи передние лапы и принялся вылизывать лицо горячим шершавым языком.

– Уйди, шельма! – отбивался старик.

– Жужа, стой! Фу!

Наверх к скамейке бежала девушка лет шестнадцати в смешном голубом пуховике, меховых наушниках и варежках с поводком в руках.

– Нашел всё-таки, стервец! – тихо улыбнулась она псу, фиксируя карабин на ошейнике и оттаскивая животное назад. – Вы извините за собаку.

– Да ничего-ничего, – отозвался Степан Михалыч, вытирая лицо рукавом. – А как ты сейчас пса-то назвала?

– Жужа.

– Надо же, как совпало. И у меня такой Жужа был когда-то.

– Так может, это тот же самый, – хихикнула девушка. – Вы приглядитесь.

Старик смерил её суровым взглядом.

– Не смешно. Собаки столько не живут. Да и того я сам лично закапывал, когда он издох по старости.