Чтение онлайн

— Пожалуйста, — плакала девушка, когда парень настойчиво схватил ее руки и вознес их над ее головой, сильно удерживая, чтобы она не смогла помещать ему. — Я умоляю тебя, Чимин… Ради всего святого!

«Нет. Не надо, прошу тебя… Ты разбиваешь меня на куски, ломаешь пополам».

Чимин подхватил Ха Рин на руки и кинул на двуспальную кровать, вмиг навалившись на девушку всем своим весом. Его взгляд так пугал — ей казалось, что вся человечность исчезла с глаз парня, а остались только похоть, желание и злость.

«Я в ловушке…» — думала девушка, извиваясь под парнем и пытаясь хоть как-нибудь облегчить оказываемое на нее давление.

— Чимин, не надо, прошу тебя… Ты ведь не такой, Чимин!

За считанные секунды Чимин снял с себя одежду и вожделенно смотрел на плачущую девушку. Ха Рин вскрикнула, когда парень остался только в одном нижнем белье. Именно в тот момент девушка осознала неизбежность ситуации.

«Мама… умоляю».

Чимин словно не слышал девушку, не видел ее слез отчаяния и страха. Он начал кусать ее шею, мокро зализывая места укусов и оставляя засосы. Ему было хорошо, а ей противно.

— Сладкая… — прошептал парень, исследуя дрожащее девственное тело.

Плач стал громче и отчаяннее, когда неприятный металл сковал запястья девушки и приковал их к изголовью кровати, лишая девушку шанса на спасение.

— Нет! Нет, пожалуйста! — мотала головой девушка, стирая нежную кожу рук в попытке вырваться.

Животное желание накрыло с головой, и парень победно, как-то не по-человечески улыбаясь, накинулся на девушку, буквально разрывая ее рубашку.

— Ты можешь кричать и плакать, но ничто не помешает мне взять тебя сегодня, малышка, — сказал парень. — Прислуга, даже если и услышит твои крики, не сунется на третий этаж в мою комнату.

Подобно зверю, поймавшему свою добычу, Чимин жадно целовал губы девушки, терзая их, кусая до крови, а затем с удовольствием рассматривал следы своих стараний. Слёзы ни на миг не переставали стекать по щекам девушки. Руки Чимина давно по-хозяйски блуждали по телу юной девушки. Каждой клеточкой тела чувствуя его прикосновения, девушка каждый раз вздрагивала и вертела головой, продолжая умолять парня и взывать к его совести и жалости.

Страшно до дрожи.

Бюстгалтер, как и рубашка, был разорван и отброшен в другой конец комнаты под громкий вскрик юной девушки.

— Пожалуйста, Чимин, остановись. пожалуйста.

— Ты не оставляешь мне выбора! Ты везде. Сводишь меня с ума. Где бы я ни был, куда бы я не пошёл, везде ты! — он ударил кулаком об спинку кровати.

— Умоляю.

— Давно хотел помять их, — прошептал парень, мертвой хваткой вцепившись в красивую аккуратную грудь, выкручивая соски до боли.

— Мне больно… Прекрати, пожалуйста! — дергалась Ха Рин, ощущая непривычные чужие прикосновения рук.

Надежда покинула девушку, но сопротивление имело место. Чимин не переставал терзать губы девушки, но та настойчиво сомкнула зубы, чтобы предотвратить проникновение мужского языка. Но что может сделать хрупкая девушка против сильного мужчины, которого переполняет желание? Ответ очевиден.

Чимин резко сжал подбородок девушки до такой степени, что Ха Рин, забыв обо всем, дала выход болезненному стону, чем парень, конечно же, воспользовался.

Ненасытный язык парня настойчиво и нахально хозяйничал во рту девушки. Ха Рин и кричать не могла — ее рот заткнули совсем нежеланным поцелуем, руки сковали веревками и наручниками, не понятно откуда взявшимися.

«Умоляю… Прошу… Я не хочу этого… Не так и не сейчас».

— Чимин! — парень непреклонен. — Пожал-луйста, умоляю тебя!

— Ах… — восхищенный вздох Чимина не заставил себя ждать, когда парень принялся медленно снимать джинсы Ха Рин.

Словно дьявол, Чимин мучительно долго и медленно снимал джинсы девушки, оголяя белоснежную кожу. Стыд, позор и унижение — все, что сводило с ума девушку. Неужели же ею воспользуются, как последнею шлюхой? Неужели он? Тот, кто произвел на нее самое положительное впечатление с самого первого дня знакомства, тот, кто за все время их дружбы заботился о ней?

Выбившаяся из сил, беззащитная Ха Рин лежит под Чимином. Слезы текут ручьем — она боится того, что произойдет дальше. Боится и все.

Так же медленно, как и джинсы, Чимин снимает последнее, что защищало бедную девушку. Отчаяние накрывает с головой, Ха Рин поворачивает голову в сторону только, чтобы не видеть этих безумных глаз…

Наручники стирают кожу в кровь, комнату озаряет только один светильник, что стоит на прикроватной тумбочке, сверху на ней сидит парень, которому она доверяла больше, чем кому-либо другому.

«Удивительно, как быстро меняются люди, как один поступок может перечеркнуть все, что ты знал о человеке… Словно грубая пощечина…»

— Чимин… — шепчет девушка, надеясь привлечь внимание парня, так жадно целовавшего каждый участок ее тела. — Услышь меня, пожалуйста…

— Готовься раздвинуть ножки, — словно не своим голосом прошептал на ухо девушке Чимин и резко раздвинул ноги Ха Рин, вклиниваясь между них.

Чимин специально прижимается своим тазом, на котором еще есть нижнее белье, к промежности девушки, чтобы та почувствовала сильное желание парня, приносящее ему маленькую долю боли. Ха Рин, словно загнанная в угол мышь, жалобно пищит и просит в последний раз, чтобы ее отпустили. Странная, какая-то неуместно довольная ухмылка мелькает на лице парня, и он уже освободился от последней вещи, что отделяла два тела, готовых в любой момент начать совокупление: для парня — желаемое, для девушки — ненавистное…

Закрыв рот Ха Рин своей рукой, Чимин без всякой подготовки, без предупреждения одним рывком входит в нее.

«Господи, пожалуйста».

— М! — громкий крик девушки из-за ладони Чимина превратился в какое-то дикое и отчаянное мычание.

— А-ах, да-а-а… — Чимин получает удовольствие и ему глубоко наплевать на Ха Рин.

Ха Рин чувствует жгучую и колющую боль по всему телу, которая сосредотачивается внизу живота. Ей больно, до ужаса больно. Слезы вновь показываются в красных глазах Ха Рин, которая все еще пытается брыкаться и дрыгать ногами.

Она не может ему противостоять…

— А-а-а-а-а! — кричит девушка, надеясь на то, что парень сбавит темп.

Напрасно она надеялась, ведь Чимин только ускорил темп. С бешеной скоростью вдалбливается в девушку, низко стонет, получая неимоверное удовольствие, кусает шею юной девушки, оставляя багровые засосы, позабыв обо всем, яростно сжимает бедра девушки, принося еще больше боли.

— Как узко, а-ах…

— Хватит…

«Какой позор, какое унижение…»

Толчки все грубее и быстрее, а стоны все громче. Только боль девушки никуда не ушла, а лишь усилилась. Ха Рин чувствует, будто ее рвут на части, но ничего не может с этим поделать. По рукам уже давно течет кровь из-за натирающих наручников, все ее тело покрыто засосами и укусами. Ей не верится, что это происходит с ней…