Чтение онлайн

Арман наклонился вперед, его внимание стало острым, как бритва.

— Твой отец? — спросил он, стараясь сохранить ровный тон. — Кто он? Где он?

Внутри него что-то сжалось. Это был шанс узнать, кто вырастил его Птичку, кто был ее щитом до него.

Лена открыла глаза. Взгляд ее был прямым, но в глубине — тревога.

— Мой отец, — она сделала паузу, словно набираясь смелости, — отставной капитан полиции, — посмотрела Арману прямо в глаза. — И он... оборотень. Медведь.

Тишина в палате стала гулкой, абсолютной. Арман замер. Казалось, даже его дыхание остановилось. Все мышцы напряглись до предела. В голове пронеслось одно-единственное слово, громкое, как удар грома:

Блядь.

Он представил этого человека — капитана полиции в отставке. Медведя. Оборотня. Отца. Отца девушки, которую он, Арман, Альфа Черных Волков, сначала изнасиловал в лесу, потом держал в плену, втянул в войну кланов, из-за которой ее чуть не убили и не изнасиловали снова, и которая теперь носит в себе его волчат.

Картина предстоящего разговора, а уж тем более возможной встречи, рисовалась в его воображении в самых мрачных, кровавых тонах. Медведи были известны своей яростью, когда дело касалось семьи, особенно потомства. Их защита была слепой, сокрушительной, без оглядки на законы или последствия.

Не будет у нас хороших отношений с отцом моей Пары, — пронеслось в голове с ледяной ясностью. — Будет просто прекрасно, если при первой встрече он не сломает мне хребет.

Всплыли обрывки легенд, слухов о том, как разъяренные медведи-оборотни расправлялись с теми, кто посягнул на их детей. О том, насколько агрессивно они относятся к потенциальным вредителям их потомству, слагали легенды.

Он медленно выдохнул, пытаясь совладать с волной предчувствия катастрофы. Про себя он мысленно добавил, глядя на спокойное, но тревожное лицо Лены:

Натворил я делов. Если меня не убьют Давлатов или Марат, то это с лихвой сделает отец Лены.

Его взгляд упал на ее руку, все еще лежащую на животе, на его детях. На их детях. Цена его ошибок, его ярости, его слепоты оказалась немыслимо высокой. И расплата, похоже, только начиналась. Война с кланами казалась теперь лишь первым актом трагедии. Главный удар мог прийти с самой неожиданной стороны — от человека, который имел все права разорвать его на части. От медведя. От отца.

Запах жареного мяса, лука и специй ворвался в стерильную больничную палату раньше самого Дениса. Он вошел, торжествующе подняв белый пакет с узнаваемым логотипом сети быстрого питания, словно нес не еду, а трофей. Лицо Лены, мгновенно повернувшейся на скрип двери, озарилось такой искренней, сияющей улыбкой счастья, что Арман на миг замер. Но взгляд ее был прикован не к брату, а к заветному пакету. Арман едва заметно приподнял бровь, наблюдая за этой мгновенной трансформацией.

— Ну что, голодающие? — Денис важно подошел к кровати, вытягивая пакет, как герой, вручающий награду.

Лена закатила глаза, но улыбка не сходила с ее губ.

— Клоун, — с нежным упреком произнесла она, уже хватая пакет.

Она быстро достала огромный, запечатанный в бумагу бургер, с ловкостью, которой позавидовал бы любой фокусник, распаковала его и буквально вцепилась в него зубами. Ела она не просто с аппетитом, а с каким-то священным, животным экстазом, будто это была амброзия, а не фастфуд. Большие, решительные укусы следовали один за другим. Буквально три мощных движения челюстями — и от бургера остались лишь крошки на бумаге.

— М-м-м-м... — Лена блаженно выдохнула, закрыв глаза на секунду, словно переживая оргазм от вкуса. Потом она открыла глаза и встретила две пары пристальных взглядов — Армана и Дениса, смотревших на нее с одинаковой смесью шока, восхищения и легкой тревоги. Щеки Лены мгновенно залились густым румянцем. Она сложила руки на груди, защищаясь от их взглядов.

— Что вы на меня так смотрите? — спросила она, пытаясь сохранить достоинство, но голос выдавал смущение. — Больничная еда — это просто кошмар! Одни каши и пареная репа! Где мясо?! Где калории?! Я на диете сидеть не собираюсь! Мне нужно мясо, чтобы наесться! — она ткнула пальцем в свой живот. — Им нужно!

Денис и Арман, словно по команде, синхронно подняли руки в защитном жесте. Денис фыркнул:

— Да-да, конечно-конечно! Ешь, сколько влезет. Только потом, когда будешь похожа на колобка, не жди, что я буду тебя толкать, чтобы ты укатилась куда надо!

Арман неожиданно для самого себя рассмеялся коротким, глухим, но искренним звуком. Услышав этот смех, Лена впервые за долгое время рассмеялась сама — звонко, снимая напряжение. Но веселье длилось недолго. Тень вернулась в ее глаза, когда она вспомнила о невыполненном долге. Ей нужно было звонить отцу.

Она достала телефон, ее пальцы слегка дрожали. Набрала номер. Ответили почти сразу.

— Лена. Я звонил тебе не один раз, ты почему не брала трубку? — голос отца прозвучал как удар хлыста, тревожно, без приветствий.

Лена сделала глубокий вдох, собираясь с силами. Арман и Денис замерли, наблюдая за ней.

— Пап... — ее голос дрогнул, но она заставила себя говорить ровно. — Со мной случилась неприятность. Меня... похитили.

На том конце провода повисла тяжелая пауза. Потом голос отца стал ледяным, металлическим:

— Похитили. Кто? Где ты сейчас? Ты... ранена?

Лена опустила глаза, избегая взглядов мужчин. Она не сказала самое страшное — истинную природу своих похитителей и того, кто ее спас.

— Я жива, пап. Несильно пострадала. Сейчас... Сейчас я в больнице. В областной. Со мной все в порядке, меня вытащили, — она поспешно добавила последнее, чувствуя, как по спине бегут мурашки от его молчания.

— В больнице... Я выезжаю, утром заберу тебя. Напиши мне, в какой ты палате, — голос отца выдавал сдерживаемую ярость.

— Нет! — Лена почти выкрикнула, ловя предостерегающий взгляд Армана. Она смягчила тон: — То есть... забирать не нужно. Я в безопасности. Здесь охрана. Но… — она сделала паузу, собираясь с духом, — но если ты приедешь, это было бы очень хорошо. Здесь кое-кто хочет с тобой познакомиться.

Она подняла глаза и посмотрела прямо на Армана. Ее взгляд был серьезным, почти выжидающим. Арман, его лицо было маской холодной собранности, медленно, твердо кивнул.

Да. Пусть приезжает. Лучше здесь и сейчас, чем позже и в менее контролируемых условиях.