Чтение онлайн

— Не похоже на то. Но теперь его нет нигде.

— То есть как нет? А где же твой одноклассник?

— Не знаю. Но мой аппарат сейчас, если верить спецам, которые отследили билинг, находится в том самом гараже. И если вы с Пащенко его там не видели, то, значит, Снегирев положил туда мой телефончик уже после вашего визита. Скорее всего, он видел вас, когда вы осматривали гараж внутри. Вполне возможно, может быть, даже наверняка он знает об убийстве Вали. И скорее всего, начнет действовать.

— В каком смысле? — не понял генерал. — Он попытается скрыться?

— Он захочет сам отыскать убийцу: найти, чтобы покарать. Получится у него или нет — я не знаю. Оперативным следственно-разыскным мероприятиям его не обучали, но он — командир разведроты, так что умеет кое-что. Кроме того, у него уже есть подозреваемый…

— Ты имеешь в виду Костю Локтева?.. Да-а, — вдруг вспомнил генерал-майор. — Перед тем как выехать сюда, я получил сообщение, что сегодня умер Николай Захарович. Надо же, такое событие, можно сказать, а у меня из головы выскочило!

— Печально, — сказал Вася Колобок. — Но кто тебе сообщил об этом? В городе у нас никто не знает, я не в курсе… Это хоть достоверная информация?

— Мне о смерти Николая Захаровича сообщил один мой… как бы сказать…

— Осведомитель, — подсказал ему Василий, — я даже знаю кто… На тебя ведь все нотариусы Глинска работали. И, судя по всему, продолжают стучать, сообщают по старой памяти: кто, кому, что и сколько…

— Знаешь, и хорошо. Это испытанные методы работы еще советской милиции, которые не давали сбоев. Желательно, чтобы и ты организовал собственную сеть осведомителей, если стремишься поднять раскрываемость. Но сейчас не об этом. Этот человек сообщил, что Николай Захарович практически ничего не оставил сыну, а Костя Локоть — пацан безбашенный, как тебе известно. Да и глупый невероятно — не в отца, которого мне жаль.

— Мне плевать на него. Для меня важно, чтобы со Снегирева сняли все обвинения. Он ведь не убивал всех этих девушек.

— А никто и не уверяет, что он их всех. Убийц было несколько. И происходили все эти преступления в разные годы. Но на сегодняшний момент ни одной девушки из календаря нет в живых. То есть осталась одна — это Милана Шахова. Первой была дочка этого инвалида-афганца, последней — твоя Соболева… В какой-то момент девушки поняли, что на них идет охота, и рванули из города. Уехали все… Кого-то потом нашли в других городах. Кого-то не нашли вовсе. Родственникам даже запретили рассказывать кому-либо, как погибла их дочь, а говорить, мол, в ДТП… А еще Николай Захарович всем деньги раздавал за молчание. Но приказ молчать был отдан не полицией или Следственным комитетом, а на политическом уровне. Ты же знаешь, почему в тот календарь попали именно эти девушки?

— Они победили на конкурсе школьных красавиц. Двенадцать девочек вышли в финал, и было решено признать победившими всех, не отмечая какую-то одну.

— И потом их одну за одной. А в стране и без того уже распоясались маньяки. В Сочи убили первую красавицу, в Москве объявился «Убийца с шахматной доской», но он, если ты помнишь, не резал, а действовал молотком. А в Сибири! Там «Ангарский маньяк» орудовал. На нем почти сотня изнасилованных и убитых женщин, да еще один милиционер. А в Глинске не случайные девчонки или ночные бабочки, как еще в одном городе, — у нас самых красивых убивали.

— А ты не думал, что убили всех, кроме Миланы Шаховой, которая теперь Милана Локтева, убили всех ее соперниц.

— Была еще художница по росписи с кирпичного завода, — напомнил генерал-майор Колобов.

— Ее, скорее всего, убили по ошибке. Потому что она хотела Лешке понравиться и сделала себе такую же прическу, как у Миланы. К тому же она внешне напоминала ее — издали так и вовсе один в один. Я еще тогда пытался обратить на это внимание, но кто меня слушал — ни ты, ни все остальные. Ты мне сам тогда посоветовал не крутиться под ногами. Вспомни, что я говорил тебе тогда!

— Ты намекаешь на то, что всех убивал Костя Локтев?

— Я этого не говорил.

— Намекнул, но я понял. В городе действительно трепали языками на эту тему. Костю проверяли, но у него алиби почти по каждому эпизоду. Алиби ему обеспечивала Шахова — ты это помнишь?

— Помню, — кивнул Вася Колобок, — но она врала и на следствии, и на суде: весь вечер того дня, когда маньяк напал на соседку Снегирева, Шахова провела в квартире Лешки. Это я знаю точно. Мы собрались там небольшой компанией. Екатерина Степановна была в отъезде…

— Я помню все, и гражданка Снегирева Екатерина Степановна показала, что была с сыном дома. А следствие установило, что она все те выходные была у подруги на даче. То есть дала заведомо ложные показания, за что могла бы понести ответственность согласно статье триста седьмой, часть вторая — до пяти лет лишения свободы. Но ее пожалели…

Генерал наконец отошел от окна и посмотрел на свою борсетку, словно собираясь взять ее и удалиться. Потом перевел взгляд на сына:

— Но если, как ты считаешь, это Костя Локоть убивал соперниц своей жены, то можно надеяться, что убийства закончились. Соперниц не осталось.

— Не знаю, — покачал головой Василий, — если девушку с кирпичного убили только из-за сходства с Миланой, то ничего еще не закончилось. И вообще, если убийца поймет, что все ему сходит с рук…

— Вот ты как мама твоя, — усмехнулся генерал-майор, — она даже в момент радости всегда найдет повод, чтобы подколоть.

— Зато пресс-секретари не подкалывают.

— Точно весь в мать! — не выдержал Петр Васильевич.

Он посмотрел на часы, потом шагнул к столу и взял борсетку.

— Надо возвращаться. Я здесь по собственной инициативе. Завтра в областном главке общий сбор руководителей всех подразделений как раз по этому вопросу. Я выступаю с докладом, опишу общую криминальную обстановку в Глинске, обстоятельства сегодняшнего убийства и укажу… То есть мы примем общее решение…

Генерал подошел к сыну и обнял его.

— Смотри тут не геройствуй особо! Действуй только в рамках должностных инструкций и в пределах федерального закона. Постарайся обойтись без перестрелок — ты ведь у нас с мамой единственный. И с Лизой давайте уж постарайтесь: подарите нам внуков. Можно и внучек тоже.

Заместитель начальника областного управления взялся за ручку двери, чтобы выйти в коридор, и вспомнил:

— Ты сказал, что на месте сегодняшнего преступления был автомобиль.

— Я сам видел следы: похоже, что это среднеразмерный кроссовер, но не уверен.

— И что с того? Начнешь проверять все легковушки города?

— А что еще остается делать? Надо точно знать, где какой автомобиль находился в момент совершения преступления. В городе почти семь тысяч легковых автомобилей…

— Сколько? — не поверил генерал. — А всё говорят, что плохо живем. Действительно, как в сатирическом куплете: «С каждым годом у народа выше уровень дохода. Деньги есть, доходы есть, только нечего поесть». Семь тысяч машин! А в мое время и пяти тысяч не было.