Чтение онлайн

— Ваше заявление в Городской комитет партии. Подтверждаете ли вы его?

С нее сразу слетел налет кокетства и легкого пренебрежения к сержанту — простоватому, провинциальному парню с румянцем во всю щеку. Услышав холодный тон следователя, она сразу выпрямилась на стуле, напряглась.

— Да, подтверждаю. Мой муж и его близкий приятель Черкасов — враги народа. Я, как кандидат в члены ВКП(б), считала и сейчас считаю своим долгом сообщить об этом партии, членами которой они являются.

— На основании каких данных вы пришли к выводу о том, что они враги народа?

— Как я указала в своем заявлении, Богданов и Черкасов, формально являясь членами ВКП(б), в действительности осуждают политику нашей партии, злобно критикуют советское правительство, высказывают недовольство нашими вождями.

Голос Лаптева становился все суше, все официальнее, сержант входил в привычное русло допроса. Левантовская это почувствовала и также коротко и конкретно отвечала на вопросы.

Левантовская показала, что Богданов и Черкасов довольно часто, либо на квартире Черкасова либо у нее дома, обсуждали внутреннее и внешнее положение Советского Союза, причем в духе, враждебном социалистическому строю и политике партии. Например, в начале 1939 года, после издания закона о запрещении абортов, Богданов, ссылаясь на, якобы, плохое материальное положение рабочего класса в СССР, говорил: «Прежде, чем запрещать аборты, нужно материально обеспечить рабочий класс». После постановления правительства о поднятии трудовой дисциплины и о сокращении срока дородовых отпусков муж сказал: «Ни в одной стране мира нет таких кабальных законов, как у нас. Это постановление озлобит и настроит рабочий класс против руководства».

Черкасов, в присутствии Богданова, говорил, что не только служащим, но и мужикам стало нелегко. Им опять увеличили налоги. Говорят, все дешевеет, а с мужика все высасывают и высасывают, не давая возможности иметь хоть какую-то прибыль. В январе 1940 года долго беседовали на различные политические темы. В этой беседе Черкасов возмущался и был недоволен тем, что массы и общественность проявляют большое уважение и любовь к своим вождям. Оба они восхваляли Троцкого и Зиновьева.

— Гражданка Левантовская, — строго спросил Лаптев, — а вы, как кандидат в члены партии, пытались возразить их клеветническим измышлениям?

— Да, пыталась, — уверенно, твердо ответила Левантовская, — но муж и его приятель стали мне доказывать, что я ничего не знаю в действительности, что все мои знания основаны на переделанной истории.

— Какой характер носили высказывания Богданова и Черкасова по вопросам внешней политики Советского Союза и военной мощи СССР?

Левантовская красивым движением стряхнула пепел сигареты, на минуту задумалась и ответила:

— В этих вопросах они извращали и критиковали нашу политику.

— Например?

— Ну, например, Богданов говорил: «Мы заявляли, что мы против фашистов, а на деле спелись с Гитлером». Он и Черкасов всегда стояли на пораженческих позициях. Приписывали Красной Армии слабость и неоснащенность, восхищаясь в то же время германской армией.

Лаптев, скрипя пером, тщательно записывал вопросы и ответы.

Левантовская успокоилась, мужским движением придавила сигарету и внимательно следила, как сержант выводит строчку за строчкой.

— Следующий вопрос. Какие еще примеры антисоветских и антипартийных выступлений Богданова и Черкасова вы можете привести?

— Еще в ноябре 1938 года в беседе с Черкасовым Богданов в моем присутствии проклинал день своего вступления в партию. Он сказал так: «Если бы можно было уйти из партии, я ушел бы, да ведь этого нельзя сделать, попробуй уйди!» Черкасов был с этими словами солидарен.

Лаптев спросил, кто еще кроме Левантовской слышал такие антисоветские выступления Богданова и Черкасова, на что та с готовностью сообщила, что слышал ее отец, Левантовский Гаврила Васильевич, сотрудник проектного института Наркомсудпрома, и ее брат, Левантовский Леонид Гаврилович, студент института водного транспорта.

А ведь она тянет мужа на статью 58–10, подумал опер: если даже половина того, что Левантовская здесь показала, подтвердится, пять лет Богданову обеспечено. Несмотря на молодой возраст и невысокое звание, Лаптев обладал опытом дознания и расследования, разбирался в людях, умел к каждому найти ключик и нередко раскрывал преступления. Когда ему передали заявление Левантовской, следователь, младший лейтенант Губарев, небрежно махнул рукой:

— Очередная кляуза жены, желающей избавиться от мужа.

Так поначалу решил и Лаптев. Увидев интересную молодую женщину, он подумал, что эта версия наивернейшая: отделаться от постылого муженька. Но еще один соучастник контрреволюционной пропаганды и свидетели придавали этой истории определенную окраску, что наводило на мысль о правдивости показаний Левантовской. Лаптев поинтересовался:

— А в каких отношениях вы с мужем?

Она негодующе фыркнула:

— Вы думаете, что я вру? Я, как коммунист, — тут она поправилась, — как кандидат, выполняю свой долг. А с Богдановым, — назвала она мужа по фамилии, — отношения нормальные. Он, конечно, попивает, бывает — погуливает.

— От такой эффектной женщины? — изумился Лаптев.

— Так мужикам все новенького хочется, — Левантовская покраснела, самолюбие ее было задето словами сержанта, — отец, мудрый человек, говорил, не пара он тебе. Да молодая была, дурочка, на пятнадцать лет моложе. Папа настаивает, чтобы муж ушел от нас, а я такой цели не имею.

— А с отцом, братом вашим какие отношения у Богданова?

— Плохие. Даже дрались они из-за меня, — женщина нервно затеребила сумочку, никак не могла открыть замочек, наконец щелкнула им, выхватила сигарету, нервно размяла ее.

Лаптев протянул спичку и снова ощутил легкий запах духов, увидел открывшуюся в наклоне ложбинку груди.

— Продолжим, — слегка осипшим голосом сказал он.

— Устала я, — капризно изогнув губы, тягуче протянула Левантовская, глядя прямо в глаза Лаптеву.

— Вы не в гостях у нас, — сурово произнес сержант, и она испуганно замолчала, — впрочем, на сегодня, действительно, хватит. Ваша откровенность принесла пользу следствию. О нашей беседе никто не должен знать, особенно Богданов.

Женщина угодливо закивала головой, встала, собираясь уходить.

— Анна Гавриловна, — остановил ее Лаптев, — завтра, в десять ноль-ноль, ко мне пусть явятся ваши отец и брат. Надо ли им звонить по этому поводу?

— Нет, нет, они придут и так, я передам.

После этого допроса у Лаптева появилась уверенность в том, что Богданов и Черкасов опасны и их следует изолировать. Сейчас особенно, когда в преддверии войны в Европе и внутри страны все так обострено. Когда враги народа и государства только ждут удобного момента, чтобы внести сумятицу, подогреть панику и, что еще тревожней, оказать помощь фашизму, бдительность должна быть высочайшей.