Чтение онлайн

А там суд, судимость. Боже мой! Вся жизнь поломана.

— Горюете? Вам плохо? Вам помочь? — услышала она тихий мужской голос.

К ней склонился плотный брюнет, за тонкой золотой оправой очков участливо смотрели светло-зеленые глаза. Кожаная куртка источала тонкий, едва уловимый запах «Майды», в руке он держал изящную замшевую папку для документов.

— Муж? — многозначительно кивнул он головой на дверь кабинета следователя.

— Сын, — выдохнула женщина и заплакала.

— Успокойтесь. Какая статья?

— Угон автомашины.

— Ну, это не так страшно. За это не сажают. Сколько лет сыну?

— Восемнадцать. А вы кто? — вопрос Ларисы Витальевны прозвучал довольно резко.

— Я адвокат, Лавров Николай Максимович, не слышали? Веду уголовные дела. Сегодня у старшего следователя Голубевой прекратил дело своего подзащитного, — он показал на соседний кабинет, — так что не все и не всегда плохо. Не надо паниковать. У вас есть адвокат?

Самарина отрицательно покачала головой и безнадежно махнула рукой.

— Что же так?

— Мне уже ничего не поможет. Я поссорилась со следователем.

Сочувствующий взгляд, безупречная внешность, мягкий голос внушили ей такое доверие к этому человеку, что она невольно все ему откровенно рассказала.

— Я пообещала следователю отблагодарить его, а он так разозлился, что теперь никогда не отпустит Валерика.

— Ну, разве так можно?.. Грубо, прямо в лоб, — упрекнул ее Лавров, — это делается тоньше, а в вашем деле и смысла нет так поступать. Я понял, что сын не был судим, не отрицает своей вины, приличные родители — сразу видно. Не посадят его, — уверенно закончил он.

— Ну… наверное. Но судимость-то будет в любом случае. А сын закончил первый курс финансово-экономического. Если бы вы знали, чего мне стоило, чтобы он туда поступил…

— Представляю. Хотя из-за условной судимости его не исключат из института.

— Но зато никакой перспективы в жизни. Любая зарубежная работа для него будет закрыта.

— Времена не те. Впрочем, у вас появился шанс все закончить благополучно. Пойдемте на свежий воздух, там поговорим.

Лавров долго, но весело рассказывал Ларисе Витальевне о случаях из его адвокатской практики. Он шутил, смеялся, и, по его словам, почти все дела заканчивались счастливо: кому-то дали условно, кто-то получил меньше, чем требовал прокурор, а кое-кто и вовсе оправдан. Особенно удачно он вел дела о молодых ребятах, да и суд им сочувствует, ведь у судей такие же, как и у всех, дети.

Этот лучезарный оптимизм Лаврова так вдохновил женщину, что она перестала плакать, печаль в ее глазах исчезла, она улыбнулась раз, другой и как-то посветлела. У нее появилась надежда, она благоговейно смотрела на этого симпатичного, приятного юриста. Заметив ее настроение, адвокат перешел к делу:

— Разумеется, тюрьма вашему сыну не грозит. А чтобы дело было вообще прекращено, необходимы определенные активные действия. Вы уже испортили настроение следователю, исправлять это положение придется через его начальство.

Последовала многозначительная пауза.

Самарина — деловой человек, в своем бизнесе такие намеки понимала хорошо и, не колеблясь, спросила:

— Какие нужны расходы?

— Вы так прямо, право, неловко говорить. Ну, да ладно, я вижу, вы практичны, и прямой вопрос влечет прямой ответ. Сотня тысяч. И чем скорее, тем лучше.

— Завтра будут. Где и когда?

— Здесь же в три часа.

Расследование было закончено. Следователь объявил об этом Валерию Самарину и предложил ему ознакомиться с материалами дела. Тот, быстро пролистав тоненькую папку, удивился:

— Здесь написано, что дело передается в суд.

— А что вас удивляет? Это обычный финал. За преступлением следует наказание, а его назначает только суд. А вот какое — это тоже решает только суд.

— …Да, но адвокат уверил меня, что дело до суда не дойдет…

— Это почему же?

— Ну… так… он объяснил, что мой проступок — это не преступление… вернее, не такое тяжелое преступление, что следователь учитывает возраст, характеристики. Я же полностью раскаялся, признал вину…

Следователь смотрел на этого растерянного, готового разрыдаться мальчишку с явным сочувствием, но тот первый разговор с мамашей, акулой современного бизнеса, держал его в напряжении весь период следствия. Следователь тогда же доложил районному прокурору о прозрачном намеке Самариной. Ситуация возникла довольно двусмысленная. Они решили с прокурором не провоцировать Самарину на дачу взятки, чтобы затем ее разоблачить, потому что пожалели ее. Но и прекратить дело было нельзя, хотя такая возможность в принципе была. В случае прекращения дела Самарина решилась бы либо отблагодарить следователя, либо могла разнести слухи о том, что купить и запугать можно кого угодно. Вспомнив заносчивое и самоуверенное поведение Самариной, следователь довольно жестко произнес:

— Можете передать своей матери, что не все покупается.

Долгая, тягостная пауза давила на обоих, и следователь спросил просто так, чтобы как-то ее прервать:

— А кто у вас адвокат?

— Лавров Николай Максимович.

— Не знаю такого. В какой коллегии он?

— …Я точно не знаю.

Следователь посмотрел алфавитный справочник адвокатуры:

— Такого адвоката в городе нет вообще. Может, он из областной адвокатуры, — предположил он и позвонил в Президиум областной коллегии адвокатов. — И там не знают Лаврова.

На следующий день Самарины уже точно знали, что Лавров — лжеадвокат, никогда и никого не защищал, лицензии на адвокатскую деятельность не имеет и вообще — личность неизвестная и загадочная…

Свадьба была назначена на третье января. Женились сокурсники и студенты одной группы — Лена Андреева и Костя Караваев, поэтому предстоящее событие вызывало всеобщий интерес и ажиотаж. Студенты оторвали от своей скромной стипендии по полторы тысячи, немного денег прислали родители. Кое-как насобирали на церемонию бракосочетания и на стол.

Молодые люди бегали по магазинам, закупали продукты, покупая там, где подешевле. Экономили десятки, а в сумме и сотни, откладывая на спиртное. Перед Новым годом все вздорожало, народу кругом полно, но студенты — народ шустрый, и общими усилиями подготовка к свадьбе шла весело и успешно.

Как ни странно, но самым трудным делом оказалось купить водку. Конец года, ожидалось очередное повышение цен. Водка из магазинов исчезла. В коммерческих ларьках ее было — залейся. Но по слухам, все это были подделки, разбавленный спирт под этикетками известных марок. Телевизионные репортажи о ежемесячных раскрытиях подпольных винных цехов и заводиков подтверждали, что для этих слухов были основания.

Лена и Костя обежали уже полдюжины магазинов. Хотелось бы «Столичной» или «Санкт-Петербург» за тысячу семьсот.

Денег было ровно на десять бутылок. Но полки были пусты. Такие же потенциальные покупатели, как и они, но в новогодних хлопотах, заглядывали через окна на витрины и, чертыхаясь, следовали к другому, такому же пустому магазину.

Уставшие, расстроенные жених и невеста стояли у прилавка очередного предприятия торговли в Басковом переулке. Чернел этикеткой ликер неизвестной фирмы ЛТД, бурел алкогольный напиток «Косточка» Невельского завода без указания крепости и сахара, — весь ассортимент, представленный на витрине, не вызывал желания украсить им свадебный стол.