Чтение онлайн

Остановившись, я обернулся и, никого не заметив, продолжал путь. Однако, не успев, сделал несколько шагов, почувствовал ещё одно похлопывание. На этот раз я

остановился и посмотрел вниз. Это был он. Из-за чумазых щек и угольно-черных волос

его глаза казались светлее.

«Pao, senhor» (Хлеба, сеньор.)

Живущие в Бразилии ежедневно имеют возможность купить бутерброд или

леденец для таких вот маленьких парий. Это самое малое, что можно сделать. Я сказал

ему, чтобы он шёл за мной, и мы вошли в кафе. «Кофе для меня и что-нибудь вкусное

для моего маленького друга». Мальчик подбежал к кондитерскому прилавку, чтобы

сделать выбор. Обычно эти малыши берут еду и убегают прочь на улицу, не говоря ни

слова. Но этот маленький парнишка удивил меня.

В кафе была длинная барная стойка: на одном конце кондитерские изделия, на

другом - кофе. Поскольку мальчик занялся выбором, я отправился к другому концу

стойки и принялся за кофе. Как раз в тот момент, когда мысли мои, до того сошедшие, как поезд с рельсов, вернулись назад к делам, я вновь увидел его. Он стоял у входа в

кафе с хлебом в руке, и, приподнявшись на цыпочки, вглядывался в людей. «Что он

делает?» - подумал я.

Потом увидев меня, засеменил в моём направлении. Он подошёл и остановился

передо мной: глаза на уровне пряжки ремня. Маленький бразильский сирота

посмотрел вверх на большого американского миссионера, одарил меня улыбкой, которая покорила бы ваше сердце, и сказал: «Obrigado» (Спасибо). Затем нервно

скребя большим пальцем ноги заднюю часть лодыжки, добавил: « Muiti obrigado»

( Большое спасибо.)

У меня неожиданно появилась сумасшедшее желание скупить ему весь ресторан.

Но прежде чем я успел сказать что-нибудь, он повернулся и выбежал за дверь.

Я пишу эти строки, стоя у барной стойки кафе, мой кофе остыл, и я опоздал на

занятие: во мне всё ещё живёт чувство, пережитое полчаса назад. И я задаюсь

вопросом. Если меня так тронул этот уличный сирота, поблагодаривший за кусок

хлеба, во сколько крат больше Господь тронут, когда я останавливаюсь, чтобы

поблагодарить Его - действительно поблагодарить Его - за спасение моей души.

Щенки, бабочки и спаситель

Когда мне было десять лет, у меня был щенок-девочка, по имени Тина. Вы бы её

непременно полюбили: она была прелестным созданием. Неотразимый щен-пикинес с

приплюснутым носом. Одно ухо у неё висело, а другое стояло торчком. В игре она

была неутомима, но при этом никогда не мешалась под ногами.

Её мать умерла при родах, так что воспитание щенка легло на меня. Я

вскармливал её молоком из бутылочки для кукол, а ночью, бывало тайком вставал, чтобы посмотреть тепло ли ей. Никогда не забуду ту ночь, когда я взял её к себе на

постель только для того, чтобы она съела свою похлёбку на моей подушке. Мы

хорошо смотрелись вдвоём. О, моё первое столкновение с родительством!

50

Однажды я вышел на задний двор, чтобы дать Тине обед. Осмотревшись, я

заметил её в углу двора у забора. Она загнала в угол бабочку (насколько можно

загнать бабочку в угол) и весело тявкала, подпрыгивая и пытаясь схватить её зубами.

Удивленный, я наблюдал за ней несколько минут, а потом позвал.

«Тина! Иди сюда, девочка моя! Пора обедать!»

Что случилось далее - изумило меня. Тина перестала играть и посмотрела на меня.

Но вместо того, чтобы сразу же подбежать ко мне, села на задние лапы, потом

наклонила голову, оглянувшись назад на бабочку, вновь посмотрела на меня, а потом

опять на бабочку и снова на меня. Первый раз в жизни ей приходилось принимать

решение.

«Хочу» звало преследовать бабочку, насмешливо манившую, кружась в воздухе.

«Должно» говорило, что полагается подчиниться хозяину. Классическая борьба

намерений: война между «хочу» и «должен». Проблема, с которой хоть раз

сталкивался каждый человек, теперь стояла перед моим маленьким щенком.

И знаете, что она сделала? Она преследовала бабочку! Бросившись с лаем за ней, она проигнорировала мой зов и преследовала это глупое создание до тех пор, пока та

не перелетела через забор.

Вот когда пришло чувство вины.

Тина долго оставалась у забора, сев на задние лапы и подняв голову, туда, вверх, где нашла свое освобождение бабочка. Медленно возбуждение от преследования

затмилось виной непослушания.

С тягостным чувством Тина повернулась и пошла назад, чтобы встретиться с

хозяином. Её голова была опущена, когда она плелась через двор, полная раскаяния.

(Честно говоря, я немного разозлился на неё).

Первый раз в своей жизни щенок испытывал вину.

Подавив ‘‘чувство долга’’, Тина отдалась своему «хочу». Однако сердце моё скоро

оттаяло, и я снова позвал её по имени (я всегда был мягким). Чувствуя, что её

простили, Тина стрелой помчалась в мои руки.

Может быть, сейчас я немного утрирую тот случай. Не знаю, могут ли

действительно собаки испытывать чувство вины или нет, точно знаю - человек может.

Неважно, является ли проступок таким же незначительным, как преследование

бабочки, или серьёзным, как совращение чужой жены, эффект будет тот же.

Вина подкрадывается на кошачьих лапах и крадёт любую радость, которая могла

бы сверкать в ваших глазах. Уверенность заменяется сомнением, а честность

вытесняется поиском оправданий. Уходит покой. Приходит беспокойство. Как только

удовольствие от потакания прихотям проходит, наступает голод утешения.

Наше видение теряет остроту, и у нашей близорукой жизни теперь одна цель -

найти избавление от вины. Или, как вопрошал Павел: «Несчастный я человек, кто меня