Чтение онлайн

Мы с Гидрой совместным умом сообразили, как лучше поставить палатку, и даже установили ее сами, но стоило нам в нее залезть, и наше временное жилище сложилось, накрыв нас собой. Выбраться мы самостоятельно не смогли, нас вытаскивали всем коллективом, истошно смеясь при этом. Я их радости не разделила, познав на себе все прелести приступа клаустрофобии. В итоге, когда общими усилиями были установлены все палатки, голодные и уставшие студенты бросились к сухпайку, так как выяснилось, что еще нужно кому-то готовить. Несколько хлебобулочных изделий и десяток локтей сосисочных гирлянд были приговорены.

— Так дальше дело не пойдет, — сказал Агеллар, отказываясь от своего бутерброда в пользу голодающих. — Будем дежурить по очереди, сами разбейтесь на пары, но так, чтобы хоть один из вас умел съедобно готовить. Кто будет первопроходцем?

Я подумала, что неплохо было бы подкрепиться чем-нибудь жидким, и предложила Гидре сварить щи. Подруга как-то рассеянно со мной согласилась, и мы вызвались быть этими самыми первопроходцами на полевой кухне, как выразился Агеллар. Пришлось только уточнить, есть ли все необходимые ингредиенты. Они нашлись, и мы приступили к готовке. Агеллар помог нам организовать костер, подвесил котелок и даже налил воды. В качестве основы для бульона мне были предложены куриные ноги, в простонародье называемые лапами. Я скептически осмотрела данный продукт, на что Агеллар сказал:

— Поверь, это не самое страшное, что приходится есть в совершенно диких условиях.

Спорить я не стала, так как кушать хотелось сильнее, чем выпендриваться по поводу отсутствия нормального мяса. Ополоснув конечности, я уложила их в кипящую воду.

Гидра сидела, не шевелясь, и смотрела на продуктовый набор на столе. И ничего не делала.

— Вазентрап, где почищенный лук, морковка? Капуста почему еще не нашинкована? Эй, ты чего?

— Я не умею, — призналась подруга.

Я замерла с деревянной ложкой в руке.

— Не умеешь чистить?

— Готовить я не умею, — буркнула она. — Вообще.

После этого заявления я вообще обалдела. Но когда она объяснила причину, все стало на свои места.

— В нашей семье вообще никто готовить не умеет, мы заказываем еду.

Чтобы не нервировать подругу лишний раз, я мягко предложила:

— Давай я тебе покажу? Бери нож, клади на разделочную доску капусту и кроши ее, как только сможешь. Чем мельче, тем лучше.

— Разве в щи нужна капуста? — засомневалась Гидра.

— Слушай, кто у нас готовить не умеет — ты или я?

Больше никто вопросов не задавал. Ребята ушли с Агелларом, как он сказал — на разведку, мы занялись щами, жизнь в лагере кипела.

Назад в лагерь все вернулись голодные, злые и с пустыми руками. Выяснилось, что они еще и потеряли Агеллара. Волноваться за тренера не пришлось — он принес каких-то грибов, тушку зайца и какую-то птицу, внешне очень похожую на голубя. Увидев результат нашего совместного с Гидрой творчества, он сказал, что готовить вечером будет сам, иначе нас ждет голодная смерть, после чего я смертельно обиделась и сказала, что к котелку никого не подпущу. Ну густовато получилось, чего уж там, так я как лучше хотела, чтобы всем было сытно и хорошо. Тут уже запротестовали остальные, в итоге "страшное варево", как выразился кто-то (увы, кто — я не смогла понять, иначе оно оказалось бы на голове у шутника) было вычерпано до дна, даже лапки разошлись на ура. Хотя я не без злорадства похихикала, когда Покровен позеленела, увидев, ЧТО смакуют ее студенты.

Тренер, кстати, тоже не отказался подкрепиться, хотя всем своим наглым видом уверял меня, что не голоден. Ему я отдельно сыпанула в тарелку побольше острого перца, на что он ответил, что вкуснее щей в жизни не едал. Потом до меня, конечно, дошло, что Агеллар наполовину валандиец, а на юге культ острой и пряной еды, но за водичкой он потом не раз приходил в беседку, чем вызывал у меня приступы злодейского смеха.

Подкрепившись, кто-то разомлел на солнышке и решил немного подремать, кто-то отправился разведать водичку в озере, кому-то загорелось поиграть в подвижные игры. Я, натоптавшись у котла, присела за стол со своей тарелкой, но так и не попробовала ее содержимое. Удивительно, но свежий воздух положительно влияет не только на аппетит, но и на сон. Меня сморило.

Проснулась я от боли в мышцах и умопомрачительных запахов готовящейся пищи. Организм тут же вспомнил, что его еще толком не кормили, поэтому завопил не хуже будильника.

— Выспалась? — прозвучал вопрос прямо над ухом, и я вздрогнула.

Уверенно застучал по дощечке нож, шинкуя зелень.

— Неужели я и в самом деле спала? — спросила я, представляя, какая помятая у меня сейчас, должно быть, харя. Спать лицом на досках — это еще надо было умудриться.

Агеллар бросил взгляд на наручные часы.

— Два часа ты точно притворялась.

Я потерла лицо руками, прогоняя остатки сна, встала, размялась, но боль никуда не ушла.

— Ужасно спать днем, — пожаловалась я неизвестно кому, но уж точно не Агеллару.

— А не спать никогда — это вдвойне ужаснее, — отозвался тренер, высыпая зелень в котелок.

— Так невозможно, — возразила я.

— Так на войне, Ранхил.

— Вам приходилось долго не спать? — я села поудобнее, морщась от боли, но вдруг почувствовала на шее горячие пальцы. — Что? Я же ничего такого не спросила.

— Не шевелись, — рука переместилась вдоль по позвоночнику, и тренер нажал на какую-то точку, после которой разом отпустило шею. — Защемление, — пояснил Агеллар. — Приходилось не спать сутками, так что после этого сон лицом на столе был куда слаще накрахмаленной перины.

— Тренер, наша принцесса проснулась? — возник из ниоткуда Скарецки. — Можно уже попить?

— Проснулась, — отозвался Агеллар. — Иди уже пей.

Вечером мы собрались за одним столом, чтобы продегустировать кухню Агеллара. В меню присутствовали: суп грибной, гречка с мясом и морс из свежих ягод. Все это пахло настолько впечатляюще, что ни у кого не возникло желания отказаться от своей порции, кроме Покровен. Она брезгливо поджала губы, ограничившись лишь стаканом морса. Нам к нему прилагалась еще и сладкая булочка, но замдиректора на диете, поэтому свой голод запивала лишь кисло-сладкой водичкой. Мы уплетали за обе щеки, к ее неудовольствию, но нам на него было как-то плевать.

Еда, приготовленная тренером, была божественна. Птица-голубь оказалась на вкус похожа на курицу, грибы тоже выглядели вполне съедобными — сомневаюсь, что мы надоели Агеллару настолько, чтобы он захотел нас отравить. В течение нескольких минут мы размеренно скребли пластиковыми ложками по тарелкам, и вскоре вся посуда была опустошена, а мы переползли к костру. После сытного и вкусного ужина нас потянуло на песни, которые сопровождались тремя аккордами Скарецки. Мы как-то быстро устали от монотонного бряканья, и нас снова спас Агеллар.

— Чен, дай-ка мне гитару.

Грешным делом, я подумала, что тренер будет бить Скарецки гитарой по голове за издевательство над инструментом. Он не стал. Попробовал звук, подтянул струны и наиграл какую-то мелодию.

— Вы знаете "Смерть неверным"? — благоговейно прошептал Скарецки.

— В общих чертах, — отмахнулся Агеллар.

Мне почему-то захотелось, чтобы он спел. С таким голосом у него должно неплохо получаться.

— Тренер, может, споете что-нибудь? — попросил кто-то.