Чтение онлайн

— Я передаю ключ твоим друзьям, — и он отдал его старшему из посетителей. Задержанный прекрасно сознавал, что ему куда выгоднее остаться до прихода руководства в милиции: лучше во всем признаться, чем следовать за Ибрагимовым. Вряд ли за него внесли залог, к тому же ему еще не предъявлено никакого обвинения.

— У тебя оклад большой, старлей? — неожиданно поинтересовался Шумилин заработной платой Зубчикова.

— При чем тут мой заработок? — отразилось недоумение на лице стража порядка.

— А при том. Сдается мне, что бедствуешь на государственном обеспечении. Залог ночью могли внести только в твой личный карман.

— Забирайте его отсюда скорее, — поторопил Виктор Николаевич. Но не так-то легко справиться со спортсменом.

— Я требую встречи с начальством, — отскочил назад Виталик и смел в сторону щуплого старлея. Рама и двое подручных кинулись к нему. Даже в наручниках парень оказал отчаянное сопротивление. Роману он нанес удар ногой в пах, тот согнулся и тихо застонал. Затем рванулся навстречу второму и ударил его лбом в переносицу, тот отлетел к стене и схватился за разбитый нос. Третий успел заскочить сзади и обхватить туловище прыткого парня. Но все решила резиновая дубинка, которой Зубчиков несколько раз ударил по голове Шумилина. Он бил до тех пор, пока задержанный не свалился без чувств.

— Ну и кадр попался, — перевел, наконец, дух старший лейтенант. — Ночью с ним намучился и утром покоя нет.

В стороне приседал Рама и понемногу приходил в себя, у стены — один из его подручных.

— Ничего, — выпрямился Роман, — не таких ломали, — и пнул бесчувственное тело.

Виталика волокли по коридору, а Зубчиков заглянул в одну из комнат отдыха, и вовремя.

— Что там у тебя за шум? — спросил дежурный, которого он подменял по собственной инициативе.

— Да отец сыну ремня всыпал, — отшутился Зубчиков. Он занял такую позицию, что мешал коллеге не только выйти из комнаты, но и выглянуть в коридор. — А твой шалопай в каком классе учится?

— Он еще в детский садик ходит. Но такой дереза, вертун.

— Не воспитывает отец сына? — догадался Виктор Николаевич, что затронул излюбленную тему сослуживца.

— Да что он понимает в три с половиной годика? Говорят, что японцы своим детям до пяти лет абсолютно все разрешают.

— Я тоже слышал, — поддакнул собеседник, которому было выгодно потянуть время.

— Послушай, что мой выкинул в два года десять месяцев.

— Ну и что же он выкинул? — проявил заинтересованность старший лейтенант. Лейтенант же уже совершенно забыл, что находится на дежурстве. А крепкому сну старшины, беззаботно похрапывающему на топчане, оставалось только позавидовать.

— С двух лет десяти месяцев, — начал дежурный, — мы его как раз и определили в детский садик — «Теремок». Великолепный, красивый садик, прекрасный персонал, воспитательница попалась — душа. Так вот: ей за пятьдесят, а моему трех нет, — в который раз повторился рассказчик. — Улавливаешь разницу? — Зубчиков усердно кивал головой. — Дома его баловали, поэтому он сам ни одеваться, ни обуваться не умел. Пробовал, но у него не получалось, и тогда психовал. Даже сандалики не на ту ногу натягивал. Но, как говорится, лафа закончилась. В садике нет папки с мамкой, а воспитательница с нянечкой два десятка сорванцов не в состоянии собрать на улицу. Одеваться, обуваться самих заставляют — к самостоятельности приучают. А мой не может. Ну, воспитательница давай его учить застегивать ремешки. Он один раз попробовал, второй — не получается. И такое выдал!

— И что же он выдал? — слушал вполуха Виктор Николаевич.

— А то, — засмеялся коллега. — Моя ребенка забирать приходит, а та ей говорит, что нужно учить мальчика разговаривать. А он, хочешь верь, хочешь нет, говорит чисто, внятно, лучше всех в группе.

«Если мой не умеет разговаривать…» — упрекнула было жена.

«Я не чистоту речи имею в виду».

А у самой глазки смеются. И повторила реплику сына, которую тот выдал, когда его учили обуваться:

«Чтоб ты провалилась, сука, детей мучаешь».

— Так и сказал?

— Слово в слово. Ну не шельмец?! — Он не осуждал сына, а наоборот, даже гордился его поступком. Зубчиков улыбнулся, но его скупая улыбка бледно смотрелась в сравнении с сияющим лицом счастливого отца малолетнего хулигана. — А вот еще один случай, — обрадовался, что нашел слушателя, лейтенант.

— В другой раз, в другой раз, — запротестовал Зубчиков. Уже давно стих шум моторов отъезжающих автомобилей, и дослушал до конца историю Виктор Николаевич лишь из вежливости. Не исключено, что перестраховался. Но времени прошло уже более чем достаточно. — Не забывай, что ты на дежурстве, — напомнил он о служебных обязанностях лейтенанту.

— Вообще-то, очередь помощника. Но я вроде выспался, пусть старшина сны досматривает. Идем, провожу.

Когда-то молодой офицер милиции, со своим пониманием порядочности, чести и совести, сегодняшнюю ночь теперь считал удачной. И угрызения совести его уже не мучили, и за судьбу парня, возможно и не преступника, не переживал.

От дорожной тряски в голове Шумилина просветлело, но он лишь чуть-чуть приоткрыл глаза. От качки голова моталась в разные стороны, но это было на руку, иначе бы не разглядеть весь салон из-под полуопущенных век. Ибрагимов управлял «Волгой», а Виталика держали двое его единомышленников. Плохо, что руки за спиной, да еще в наручниках. Вдобавок ко всему выяснилось, что за ним прибыла не только эта троица. Их автомобиль неотступно следовал за темно-зеленым «фордом». В иномарке парень насчитал еще четверых и с грустью констатировал, что только чудо может помочь ему совершить побег. Но ему все же повезло.

Зазвенел предупреждающий сигнал у редко используемой железнодорожной одноколейки, весело перемигнулись красные огоньки светофора. «Форд» проскочил перед самым носом показавшегося из ворот предприятия тепловоза.

— Черт побери, — резко затормозил Рама. За тепловозом медленно тянулись пустые вагоны. — Сколько же их там? — Ибрагимов пытался рассмотреть в промежутках между вагонами «форд». — Похоже, они нас не ждут. — А машинисты словно поставили перед собой цель поиздеваться над ними. Тепловоз издал длинный гудок и остановился.

— Интересно, надолго мы тут застряли? — подал голос подпирающий Шумилина справа. Постепенно выстраивалась колонна. — Может, объедем?

— Через мост? — поинтересовался водитель, но, не дожидаясь ответа, начал разворачивать машину.

«Вот она — единственная возможность», — молнией пронеслась мысль в голове Виталика. Он напряг и расслабил мышцы, как бы проверяя их работоспособность. Когда автомобиль начал подъем на мост, Шумилин резко вскочил, уперся головой в потолок и, подтянув кисти повыше, выкинул в стороны локти. Парень походил на гордого сокола, готового вот-вот оттолкнуться от вершины скалы. Когда он принял прежнее положение, то головы его охранников оказались стиснутыми в его руках. Все произошло настолько быстро, что те и не успели понять, каким образом попали в захват борца. Роман сбавил скорость и обернулся на шум. Виталик выгнул тело, выкинул вперед ноги и обхватил ими уже шею водителя. Он понимал, что долго всех троих удержать не сможет, но на его стороне внезапность, которая давала некоторое преимущество. Главное — не дать им очухаться.

— Тормози, — приказал он Раме и изо всех сил придавил все три шеи. «Волга» остановилась на мосту. Придавив две головы телом, парень умудрился каблуком ботинка ударить шофера в солнечное сплетение. Тот закашлялся, в глазах у него потемнело, но согнуться он не мог. Он ухватил ноги спортсмена, прижимавшие его голову к подголовнику, но не хватило сил их раздвинуть. — Придушу! — заорал Шумилин. Он до такой степени напряг мышцы, что, казалось, они уже давно должны были лопнуть. — Ключи от наручников, быстро! — Ибрагимов уже хрипел, чувствовалось, что и остальным приходится несладко. Виталик рассчитал верно: ошеломленные противники подчинились. Роман отпустил его ноги, выдернул из бокового кармана куртки ключик и швырнул назад. Тот упал на резиновый коврик. — Подними, — приказал борец правому и переложил корпус на его сторону. Тот трясущейся рукой нащупал на полу ключик. И вот, наконец, долгожданный щелчок. Еще полминутки, от силы минута, и он свободен!