Чтение онлайн

Старый Редлих молча, неподвижно сидел в углу комнаты. Время от времени он подносил ко рту бутылку водки, которую Василий сунул ему в руки. Я подсел к нему и попытался заговорить, но он, сжав губы, отодвинулся от меня и продолжал молчать.

В этот праздничный вечер Карфункельштейн объявил, что решил снова заняться торговлей - продавать чулки и трикотаж. Он слышал, что в Саксонии разработали специальную синтетическую ткань для чулок, похожую на нейлон.

“Эта ткань называется перлон”, - рассказывал Карфункельштейн.
– “Чулки из нее гораздо прочнее нейлоновых. Американцы от этих вещей просто в восторге - они дешевле и к тому же нравятся немецким девушкам. Нужно только раздобыть небольшой грузовичок и получить от русских разрешение на торговлю”.

Зигрид Радни пообещала предоставить в распоряжение Карфункельштейна свой старый грузовик, от которого отказались русские, и даже водителя.

“Русские съели даже самых маленьких цыплят. Опустошили птицеферму начисто! И лицензию у меня отобрали, потому что я обслуживала эсэсовское начальство. Можете взять мой грузовик. А вот бензина у меня нет. В крайнем случае можно приспособить дровяную печь. Брат мужа в этом хорошо разбирается”..

Карфункельштейн сказал, что, конечно, этим можно будет воспользоваться, если он не сможет достать необходимое количество бензина. И еще - хорошо бы сначала проверить, как янки воспримут эти новые чулки.

“Да они и не поймут вовсе, в чем различие”, - сказала тетя Регина.

“Они умнее, чем ты думаешь”, - возразил Карфункельштейн.
– “И прежде всего они спросят, где мы эти вещи взяли. Поэтому мы должны соблюсти все формальности и получить у русских лицензию”.

Мать получила в комендатуре лицензию и стала официальным владельцем предприятия. Зигрид Радни предоставила нам свой грузовичок, а брат ее мужа приладил к нему дровяную печь. Бензин Карфункельштейну достать так и не удалось. Скоро на веранде нашего дома уже стояли первые ящики с перлоновыми чулками. Мать купила их не слишком много: во-первых, потому, что на оптовом рынке эти чулки появились недавно и в небольших количествах, а во-вторых, нельзя было предугадать, будет ли этот товар пользоваться спросом.

“А как с “союзниками” контакты наладить?” - спросила мать Регину.

“Это не твоя забота”, - проворчала та.
– “Я уже это делаю”.

“Интересно, где же? На улице? Не пройдет и двух минут, как тебя схватит патруль, и мне придется вызволять тебя из кутузки”.

“Не беспокойся, Карфункельштейн знает, как за это дело взяться. У развалин рейхстага еще и не такое можно продать. Поменять на сигареты. Деньги нам брать нельзя. А сигареты - это валюта. Американские сигареты, что называется, гвоздь сезона. В особенности они пользуются спросом у русских. Вопрос только в том, кто заговорит с ними? Фрау Карфункельштейн охотно довезет нас до рейхстага, но потом мы должны будем действовать сами. Карфункельштейн считает, что взрослым этими делами заниматься ни в коем случае не следует. Лучше всего для этого подойдут дети”.

Регина решила отвезти меня к рейхстагу. И там я буду предлагать “союзникам” перлоновые чулки. “Мы обмотаем его веревкой, на которую повесим чулки. А Карфункельштейн даст ему старое пальто - оно наглухо застегивается. И можно открывать торговлю!” Регина засмеялась. “Ну, что ты на это скажешь?” - спросила она меня.

“Ну и выдумщица же ты!” - воскликнул я. Однако сама идея показалась мне неплохой. Поколебавшись, мать тоже согласилась с планами сестры. Приступить к работе мы решили немедленно.

“С мальчиком ничего не случится”, - успокаивала Регина мою мать.
– “Я все время буду где-нибудь поблизости”.

День открытия нашей “торговой точки” выдался невероятно жарким. Стоял июль, и в старом зимнем пальто Карфункельштейна я буквально обливался потом. Фрау Карфункельштейн высадила нас из машины примерно в километре от рейхстага. Регина взяла меня за руку, и мы медленно направились к нашей цели. У развалин рейхстага стояла куча “джипов”.

Через груды мусора и щебня мы спустились к подвалам рейхстага. Здесь царило оживление. Немцы предлагали американцам, англичанам и французам для обмена все, что представляло хоть какую-то ценность. Проститутки пытались привлечь к себе внимание потенциальных клиентов. Пахло пылью, потом, мочой. Спускаться еще глубже мне совершенно не хотелось.

“Если ты почувствуешь, что к тебе подходит покупатель, уведи его куда-нибудь, где поспокойнее. И не показывай ему сразу все, что у тебя есть”, - поучала меня Регина.
– “Ну-ка, еще раз - как по-английски “чулки”?”

“Stockings”.

“А сигареты?”

“Cigarettes”.

“Прекрасно. Ты меняешь чулки на сигареты. Только на сигареты. Две пары чулок - на блок сигарет”. Регина, похоже, волновалась еще больше меня. “Но сначала покажи только один чулок. А перед этим попроси показать тебе сигареты”.

“Ладно-ладно”, - отмахнулся я от Регины и двинулся вперед по грязному подвальному проходу.

Покупателя я нашел сразу. Это был патрульный-американец. Он отвел меня в сторону и стал говорить что-то. Довольно громко. Наверное, он просто хотел перекричать стоявший вокруг шум, но я так перепугался, что от страха чуть не наделал в штаны. “Stockings!” - неожиданно для себя самого громко закричал я.

Он жестами показал, что хочет видеть товар.

“Ну, хорошо”, - подумал я.
– “В следующий раз буду умнее”. Расстегнув верхнюю пуговицу пальто, я сунул руку вглубь, вытянул один чулок и протянул его американцу. Он засмеялся и показал на пальцах, что ему нужен и второй.

“Cigarettes”, - сказал я.

Американец жестами дал мне понять, что мне надо подождать, и пошел к выходу.

“Со мной ничего не случится”, - говорил я себе.
– “Это же не нацисты!”

Я прислонился к стене и стал ждать. Через несколько минут американец возвратился. Подмышкой он, не скрываясь, нес по меньшей мере четыре блока сигарет, один из которых протянул мне. Схватив одной рукой сигареты, я снова сунул другую под пальто и вытянул еще один чулок. Американец показал мне второй блок сигарет. Я положил уже заработанные сигареты на землю, слегка придавил ногой для сохранности и вытащил из-под пальто следующий чулок. Американец приподнял мою ногу, придерживавшую сигареты, положил на них еще один блок и поставил мою ногу на прежнее место. Раздались аплодисменты, и тут, наконец, до меня дошло, что вокруг нас образовалась небольшая толпа американских солдат.

Мой покупатель протянул мне все оставшиеся у него сигареты. Я расстегнул на моем пальто все пуговицы. Американцы, увидев обвивавшую мой живот веревку с висящими на ней чулками, от восторга стали хлопать себя по ляжкам и наперебой предлагать мне сигареты. Мой первый покупатель с трудом угомонил их, объяснив, что он имеет бесспорное преимущество.

Но когда он истощил свой запас сигарет, я смог “облагодетельствовать” и других американцев.

Неожиданно у входа в подвалы появились еще несколько патрульных. Мои покупатели тотчас обступили меня и, надавив на плечи, заставили опуститься на корточки. Но, очевидно, кто-то из стоявших возле меня американцев узнал в патрульных своих, и меня снова поставили на ноги.

Американцы стали жестами объяснять, что должен прийти еще раз.

В этот день в обмен на чулки я получил больше десяти блоков сигарет. Спрятав свою добычу под пальто, я выбежал из подвала. Выглядел я, наверное, достаточно комично, но зато не потерял ни одной пачки сигарет.

Регина ожидала меня недалеко от развалин рейхстага.

“Знаешь, кому я продал почти все чулки? Американскому патрульному! За каждую пару я получил целый блок сигарет!” - на одном дыхании выпалил я.
– “Это потому, что там были еще другие американцы, им тоже чулки понадобились. И я должен прийти туда с чулками снова!”