Чтение онлайн

– Вы позорите свою семью, – продолжала директриса, надеясь меня пристыдить. – И порочите честь нашего славного заведения…

Ой, вот только, пожалуйста, не надо!

Семья от меня давно отказалась – считай, за пять лет ни единой весточки от них не пришло. Даже когда меня исключили из Академии демонов – а скандал тогда поднялся знатный, – маменька не соизволила высказать свое громкое «фи». Что же касается УННУНа, то о чести заведения говорить вообще не приходится. Здесь собралось такое разношерстное и по большей части темное общество, что часть его было бы не грех и проредить.

– Я разочарована в вас, Хельриана, – тяжело посмотрела на меня госпожа Девелар, вцепившись когтями в поросший густым мхом пень. – К моему великому сожалению, я не имею возможности исключить вас из университета, но и не допущу, чтобы ваши проступки остались без должного наказания. И вы немедленно исправите то, что успели натворить.

Я слегка обеспокоилась.

Так. Эликсиры мы уже использовали – они ушли на очередное дело. И врыдлу тоже не вернуть – ее яд слишком ценен, чтобы позволить ему простаивать просто так. Тем более, раз он не определяется магией. Правда, покупатель расстроился, обнаружив, что ему достались всего восемь когтей вместо десяти, но тут уж ничего не поделаешь: студенты народ любопытный, а врыдла – крайне редкая, почти экзотическая тварь, которая обитает лишь в одном-единственном отдаленном мире.

– Хельриана! – наконец не выдержала моего молчания директриса, и от раздражения у нее на загривке начал раздуваться кожаный капюшон. – Сколько можно молчать? Скажите, что вы хотя бы сожалеете!

– Я сожалею, – послушно ответила я, но почти сразу спохватилась: – А о чем?

– Вот об этом! – рявкнула Жаба, и по ее взмаху лианы, сплошь увивающие стены, в одном месте медленно расступились, открывая спрятанное под ними окно, а за ним просторный двор между учебными корпусами, на котором с несчастным видом стояли…

Я широко улыбнулась, рассмотрев два десятка сбившихся в тесный кружок бесов, с отчаянием глядящих на меня снизу вверх. Правда, отойти далеко друг от друга они бы не смогли – какая-то неведомая сила жестоко перекрутила им хвосты, соединив в один запутанный узел, вокруг которого, почти касаясь друг друга мохнатыми задами, и стояли эти неудачники, будучи неспособными передвигаться поодиночке.

При мысли о том, сколько усилий они приложили, чтобы добраться сюда из Города, и как сгорали со стыда, пробираясь пустынными задворками, как дико боялись, что в этой униженной позе, похожие на многоголового мышиного короля, они попадутся на глаза кому-нибудь из студентов… я усмехнулась.

Что ж, моя жуткая мстя удалась на славу. Особенно в отношении Гидеса. Сейчас холеный и самоуверенный главарь представлял собой жалкое зрелище, поскольку с видом побитой моли восседал на узле из чужих хвостов, боясь не то что шевельнуться, а даже поглубже вдохнуть. Прямой, словно кол проглотил. Напряженный. Сосредоточенный. Этакая кокетливая вишенка на вершине жутковатого торта, который я вчера, припомнив, как обошелся со своими подданными Князь, так удачно «испекла».

Будучи раздраженной, я умышленно вплела хвост главаря на всю длину, так что идти своими ногами он просто не мог. Его костлявый зад безжалостно терся о жесткую кожу чужих хвостов, натирая кровавые мозоли. Если бы бес попытался сменить позу или просто привстать, то неминуемо потерял бы равновесие и упал, повиснув задницей кверху. А потом пустым мешком болтался бы на хвостах товарищей по несчастью, при малейшем движении стукаясь башкой о землю. И безнадежно теряя остатки репутации, от которой после этой ночи и так почти ничего не осталось.

– Распутывайте их! – велела Старая Жаба, открывая еще один портал. – И только попробуйте этого не сделать!

Надо заметить, окно в ее кабинете никогда не бывало открытым. Более того, никто и никогда не видел его снаружи, хотя желающих случайно его разбить в УННУНе имелось немало. Что уж это была за магия, каким образом разжиревшая драконида с такой легкостью навешивала иллюзии и открывала порталы, а главное, как ей удавалось держать над универом непроницаемый купол, не дающий сбежать, никто доподлинно не знал. Вернее, считалось, что это невозможно. Однако госпожа Девелар успешно с этим справлялась и каким-то образом контролировала все, что происходит внутри этих стен. Ну, или почти все.

Нырнув в портал, я под сдавленный вопль ужаса вылетела во двор. Не отказав себе в удовольствии, сделала над бесами пару кругов и только потом приземлилась, с мрачным торжеством рассматривая подавленную нечисть. При виде меня бесы снова взвыли и попытались сбежать, но увы – перепутанные хвосты лишали их свободы маневра, поэтому вскоре передо мной лежала бестолково трепыхающаяся куча мала, из середины которой по-прежнему торчала Гидесова голова.

– Хельриана! Отпустите их сейчас же! – громогласно повторила Жаба, каким-то чудом умудрившись это сделать, не покидая кабинета.

Я кровожадно оглядела съежившуюся нечисть.

– Конечно. Только нож возьму и обрежу хвосты.

Кто-то из бесов грохнулся в обморок, завидев в моих руках небольшой стилет. Кто-то истошно заверещал и яростно задергался, предпочитая оборвать имеющий статусное значение хвост своими усилиями, чем смотреть, как я пилю его со зверским выражением лица. Гидес так и вовсе окаменел, в ужасе глядя на мою мерзкую ухмылку, но потом все-таки очнулся, посерел и нашел в себе силы прошептать:

– Пощади…

Убедившись, что воспитательный эффект достигнут, я склонилась над вяло трепыхающимися телами и, глядя в глаза главарю, отчеканила:

– Вы сегодня же вернетесь на кладбище и доложите госпоже Личиане, кто, как и зачем наложил на склеп заклинание молчания. Собственноручно уберете все последствия прошедшей ночи и отдраите там все до зеркального блеска. А также найдете способ добыть для уроков пару десятков несвежих тел так, чтобы вас никто не заметил. Только на этих условиях я вас отпущу целыми и здоровыми.

– Согласны! – торопливо выкрикнул Гидес.

Я протянула руку, рывком вытащив из «узла» один хвост, являвшийся ключевым, и под жалобный вой одного из бесов добавила:

– Проваливайте! И упаси вас Создатель еще раз перейти мне дорогу.

На контрольную я, к счастью, успела и даже написала ее, подглядывая в шпаргалку через раз, а не как всегда – списывая подчистую с заныканного под столом учебника. Мадам Тиссот – урожденная орчанка и шаманка с почти тридцатилетним стажем – страшно удивилась, что я уложилась в отведенный срок, но работу, поколебавшись, все-таки приняла. А напоследок одарила меня столь странным взглядом, что я прям почувствовала, как в этой большой, серокожей, некрасивой, но по-своему доброй женщине, давно утратившей надежду обратить меня к свету истины, встрепенулась слабенькая надежда.

Обычно мои контрольные сдавались самыми последними, и по ним можно было сверять точную последовательность расположенных в учебнике абзацев. Совпадение становилось идеальным, если мне было лень там что-то менять, и приобретало вялое разнообразие, если мне хватало времени хотя бы местами привнести в сухой язык учебных пособий некоторую живость.

Конечно, учителя понимали, что происходит, и не раз пытались поймать меня на горячем, но до сих пор ни у кого не получилось – богатый опыт выживания под суровым маменькиным надзором и здесь давал о себе знать, не позволяя мне быть уличенной. Куда прятались мои многочисленные шпаргалки, никто так и не выяснил, хотя однажды меня самым натуральным образом обыскали. Где я беру материал для списывания, тоже никто не догадывался, особенно когда от нас требовали оставить сумки в коридоре и сажали поодаль друг от друга. Но самое интересное заключалось в том, что, пока писалась работа, я действительно ее понимала и была готова ответить на любой вопрос. Однако, едва выйдя в коридор, напрочь забывала обо всем, что только что написала, и уже на следующее занятие не смогла бы воспроизвести – на такие подвиги моя память, увы, не была рассчитана. Поэтому до следующей контрольной я напоминала чистый лист бумаги, на котором лишь изредка и весьма ненадолго появлялись какие-то буковки.