Чтение онлайн

Скупые строчки мандата, написанные рукой легендарного Лазо, помогли восстановить еще одну страницу яркой биографии нашего земляка…

Апрель тревожного 1918 года. Красный командир Борис Аркадьевич Бак, выполняя поручение Лазо, пробирается в Омск. Настойчивые попытки заполучить необходимую для фронта технику оборачиваются неудачей. Нет оружия, боеприпасов. Что уж тут говорить о броневиках!

Б. А. Бак. Фото 1930 г.

Что же делать? Возвращаться с пустыми руками? Но он же знает, что фронт порой держится благодаря только самоотверженности бойцов, добывающих оружие и патроны в боях с врагом. На свой страх и риск Бак отправляется в Москву.

Многодневный путь в холодных, промерзших теплушках — позади. Смертельно усталый, полуголодный, он ходит по центральным учреждениям. Просит, доказывает, требует. Его встречают по-разному: одни внимательно выслушивают просьбу, сочувствуют, другие отмахиваются: «Семеновцы? Банда? Полноте, батенька. Это же не японцы». А ответ всюду одинаков: «Помочь не можем. В России десятки фронтов…»

Он знает, что слова эти не отговорка. Война идет всюду: на западе и на юге, востоке и севере, и республика, встающая из развалин нищей страны, только собирает силы. Помочь лазовцам может сейчас только один человек.

Бак идет в Кремль, предъявляет мандат, добивается приема у председателя Совнаркома. Докладывает Ленину о положении в Сибири, нуждах фронта и просьбе Лазо. Из Кремля он уходит окрыленный. Владимир Ильич распорядился выдать сибирякам все необходимое снаряжение.

Встреча с Лениным дала молодому командиру новый заряд сил. С утра и до ночи он хлопочет на складах, железнодорожных станциях, отправляет на фронт пушки, снаряды, автомобили. Но полностью справиться с задачей и вернуться в штаб Лазо не успел: дорогу в Сибирь перерезали белочехи…

Борис Бак просит послать его на Восточный фронт, на Урал, ближе к своим. Однако получить назначение не так-то просто. В Москве его не знают, а кое-кого бывший прапорщик настораживает. Приходится самому представлять себя. Собственная биография кажется ему незначительной, заурядной. Да и что выдающегося в ней может быть, если тебе от роду только двадцать. Сын бедняка, из милости, на казенные деньги принят в техническое училище. Едва закончил его, призвали в армию. Попал в Царицын, в учебный батальон. Оказался в среде близких по духу, революционно настроенных бывших студентов. В батальоне чувствовалось влияние большевиков: солдаты поддерживали связь с рабочими города, читали и распространяли прокламации. Все это сказалось в феврале семнадцатого, когда пал царизм. Солдаты учебного батальона единодушно встали на сторону большевиков. Принимали активное участие в революционных событиях, вылавливали и разоружали полицейских, несли охрану города. Батальон, оказавшийся под влиянием ревкома, был серьезной помехой военным властям. Его расформировали. Борис Бак в числе других под благовидным предлогом (на учебу) был отправлен в Иркутск, в школу прапорщиков.

Стать офицером? Изменить революции? Предать все то, о чем так горячо спорили и мечтали? Нет, на это он не согласится, если даже придется пожертвовать жизнью. Взволнованный, решительно настроенный оставить школу, он пришел в Иркутский комитет РСДРП. А вышел… с заданием вести конспиративную работу среди юнкеров. Из памяти не выходили слова секретаря комитета: «Революция, дорогой, это не только саблей махать. Не вредно пораскинуть умом. Знать, кто тебе друг, а кто враг, уметь бороться с ним…»

В чужой среде юнкеров он чувствовал себя поначалу скованно. Потом осмотрелся, стал изучать людей. Из надежных товарищей — солдат, бывших студентов сколотил большевистскую группу. Помогал товарищам разобраться в революционных событиях, в лицемерной политике правительства Керенского. Непозволительная деятельность юнкера Бака стала известна начальнику школы. Его арестовали и отдали под суд. Это событие вызвало открытое выступление революционно настроенной части будущих прапорщиков. Власти не решаются в такой обстановке вынести обвинительный приговор, и Бака освобождают из-под ареста…

Вот и все, что он мог о себе рассказать. Бак получает желаемое назначение. Едет на Урал. Здесь в сложной обстановке проявляются его лучшие качества — боевого командира, организатора и пропагандиста.

Он работает в штабе и по долгу службы бывает на самых ответственных участках фронта. Руководит операциями и ходит в бой, наводит порядок на забитых железнодорожных узлах и организует снабжение красноармейских частей. Не хватает оружия — Бак едет на ижевские заводы. От имени командования обращается за помощью к партийным организациям, рабочим коллективам. Он видит, как трудно заводским товарищам: не хватает рабочих рук, оборудования, металла. Но кому в Советской России сейчас легко? Бак выступает на собраниях, идет в цехи, к тем, кто делает винтовки. Настойчивость молодого командира, кипучая энергия, которой в другое время хватило бы на пятерых, побеждают. Рабочие остаются у станков на вторую, третью смены и дают фронту необходимое.

Еще труднее оказывается доставить обоз с винтовками на фронт. На пути чуть не ежедневные стычки с бродячими бандами, а достать несколько вагонов на станции сложнее, чем выучить китайскую грамоту. И, может, другой отступил, смирился бы с тем, что, кажется, невозможно простыми человеческими усилиями превозмочь. Он не сдается. Ищет и находит выход, вовремя доставляет оружие на фронт.

Товарищи поздравляют его, благодарят. Такое задание не каждому по плечу. Смущаясь, он отшучивается: «Революция — это не только саблей махать». Шутка оказалась пророческой. Он просится на передовую, а его назначают начальником одного из управлений фронта.

Заканчивается гражданская война, и Бориса Бака партия направляет в органы ЧК. Ему двадцать два, но за плечами уже солидный опыт партийной и военной работы. Он заместитель председателя ЧК сначала в Томской, затем в других губерниях Сибири. Новая работа поглощает его целиком, он отдается ей всей душой.

Не стало военных фронтов. Однако фронт оставался всюду. Это были разруха и голод, детская беспризорность, спекуляция, диверсии, вредительства. Не справившись с революцией в открытой схватке, враг боролся теперь исподтишка, вредил из-за угла. Революцию по-прежнему надо было защищать. А это не только саблей махать.

Одно время на участке Сибирской магистрали участились крушения. На место происшествия тут же выезжали оперативные группы, тщательно обследовали обстоятельства происшествия. Но возвращались ни с чем. На след напасть не удавалось, диверсанты словно проваливались сквозь землю.

Бак отправился на участок сам. Не в служебном салон-вагоне с впечатляющей охраной, а неприметным пассажиром. Командировочное удостоверение техника управления железной дороги давало возможность, не вызывая лишних подозрений, изучить обстановку.