Чтение онлайн

На первой паре по общей магии, профессор Минейрин пытался объяснить нам разницу между активной магией и пассивной. Если магия воздействует на объект, привнося изменения, это магия активная. К ней относится в первую очередь, конечно же, боевая магия. Еще бытовая и ментальная. Креаторы тоже создатели, а, значит, это активная магия.

Пассивная магия не привносит активные изменения, даже влияя на объект. Вот почему, например, артефактников относят к пассивной магии. Вроде бы они влияют на объект, если вплетают магию в какой-либо предмет и тем самым его изменяют. Но артефакт не работает сам по себе, он не обладает активным свойством, это либо усиление, либо защита, либо хранение либо много чего такого, что ждет своего часа чтобы этим воспользовались. А, может, и нет.

Нам это было трудно понять, поэтому я просто приняла на веру, как и многое, чего не понимала. Сказали, пассивная, значит, пассивная. Зельеварение относилось к пассивной магии по тем же причинам. Некромантия у нас тоже осталась только пассивная, потому что ни созданием нечисти, ни подниманием умертвий некромант на территории нашей империи не занимался. Только связь с призраками и упокоение заблудившихся соломон. То есть никаких активных действий в практическом плане.

Поэтому теоретически некромантию можно было считать активной магией, но так как из функций некромантов под законом были только пассивные, то соответственно, официально некромантия была приравнена к пассивной магии по тем функциям, которую выполняла.

Ведующие тоже были пассивники, и это вопросов не вызывало, а вот почему укротительство относилось к пассивной магии — вызвало.

— Ведь укротители, сродни менталистам, вторгаются в сознание магических созданий, тогда почему менталисты — это активная магия, а укротители — пассивная? — спросил один из адептов.

— Подчинение неразумных магических существ — не главная задача укротителей. Они исследуют, заботятся, следят за здоровьем и популяцией животных. Что изменится от того, подчинит ли себе волшебную серну… даже пусть грозного малева, маг или нет?

— А если он натравит этого малева на другого мага? — возмутился тот же адепт.

— И чем это отличается от того, что он также натаскает и натравит обычную собаку, если убрать из вашего уравнения магию? Ничем. Просто малев — магическое животное и настроиться на него может маг. Поэтому, если мы можем убрать магию из уравнения, значит, это не активная магия. А может ли обычный человек влиять на мозг обычного человека? Нет, в сознание человека может вклиниться только менталист. Поэтому менталист обладает активной магией. А работа с неразумными существами — это не магия. Магия в самих существах, в их магических способностях и возможностях.

— Тогда получается, что укротитель и не маг вовсе, — фыркнула адептка справа от меня.

— Почему же, для того, чтобы взаимодействовать с магическими существами, человеку нужна магия, и если она у него есть, значит, он маг. Тут вопрос сколько у него магии и как он ее применяет. Это всего лишь выбор применение имеющейся у человека магии.

— А что с целительством? — задала вопрос Вирка.

— А целительство является активно-пассивной магией. Целительство требует высшей магии, активной, но слабой. Например, нам надо извлечь стрелу из тела воина — мы воздействуем на нее магией, чтобы она сама проложила самый безопасный путь и вышла. Но можете ли вы запустить тысячу стрел в войска противника? Нет, на это вам не хватит силы. Вы — слабые маги. Поэтому вы тратите свой дар на пассивные действия — лечение.

— Но целитель может и убить человека. Например, перекрыть потоки крови к сердцу или мозгу. Разве это не активные действия? — раздался тонкий голосочек какой-то девушки сзади.

— Не говоря о моральной стороне, адептка Лия — лекарь не может причинить вред, он дает магическую клятву — то любой маг сколько-нибудь большей силы справится с поползновениями в его сторону слабого мага. То есть теоретически целитель может это сделать либо с человеком либо с ослабленным магом. И на практике его вред обернется против него самого из-за нарушения клятвы. Если представить, опять же теоретически, что целитель не связан магической клятвой, то да, теоретически, такой исход возможен. В теории в магии возможно все, не устаю я повторять. Поэтому целительство стоит между активной и пассивной магией и теоретики не устают об этом спорить. Но это их работа.

Физическая подготовка на последних парах совпала у первых трех циклов, перед нами тренировались адепты с четвертого по шестой цикл. Я была освобождена от физических занятий, пока наблюдалась у целителей, но пошла на улицу вместе со всеми.

Стояла последняя пора жарких деньков, которые жадно выгрызает у долгой впереди в своем праве осени, желающее отстоять свои последние дни лето. И хотелось жадно насладиться этим уходящим теплом, впитать и задержать его в себе до прихода следующей теплой поры.

На поле тренировались адепты высших циклов, и адепты начальных циклов с благоговейным трепетом смотрели, как тренируются их старшие товарищи, еще не ушедшие с поля. Разгоряченные битвой, пусть и не настоящей, тренировочной, они не желали так быстро остывать, только по приказу преподавателя. Я подошла как раз, когда обступившие поле тренировки адепты жадно наблюдали за боями старших товарищей.

Глава 37

Благодаря своим толкающимся социкликам, я протиснулась вперед и залюбовалась на ненастоящую битву между двумя адептами, явно старшекурсниками. Один из них особенно приковывал внимание.

Я заметила что большинство адептов тоже смотрят на него. Это и неудивительно. Было в нем что-то такое что сразу притягивало взгляд.

Большой, рыжий, с улыбкой на лице, он двигался так, как не двигается человек. Со скоростью зверя и при этом плавно, словно капающий металл с расплавленного клинка, он двигался без остановки, оплетая своего противника движениями, как паук паутиной жертву. Его движения были плавными и быстрыми, за ними хотелось следить, он притягивал взгляд среди всех адептов, хотя их на поле было более сотни. Он словно танцевал танец, красивый, наполненный огненной энергией и притягивающей внимание.

Его кружение вокруг противника походило на издевательство кошки над уставшей мышкой. Кот знает, что он победил, и мышка уже повержена и скоро упадет без сил прямо в его лапы, но, тем не менее, он не торопится приблизить этот момент. В нем еще много бьющейся через край энергии, кошка еще не наигралась со своей жертвой, приглашая ее разделить с ней ее триумф победы.

Я, признаться, как и все адепты, залюбовалась откровенной игрой хищника с жертвой, попавшей ей в лапы. Тем более, что хищник был действительно притягателен, полуодет (или полураздет? Как правильно сказать, если на этом шикарном рыжем коте были только штаны из бархатной нежной кожи? А голый торс позволял рассмотреть каждый бугорок натянутых как струны мышц спины, груди и живота.)

— Фаргус, — шепнула с гордостью, словно имела к нему какое-то отношение, оказавшаяся рядом Сапфирка.

По соседству с ней стояла Солька и тоже любовалась рыжим идеалом.

В этот момент рыжий повергнул своего противника и взором победителя оглядел собравшихся вокруг. На какой-то миг мы встретились глазами, рыжий котяра встрепенулся, ноздри затрепетали, и я поспешила скрыться с глаз во избежание очередной игры хищника с новой жертвой. Коей я становиться категорически отказывалась.