Чтение онлайн

— Не мешайте врачам заниматься своей работой.

— Я её преподаватель!

— Но не мать же, — оборвала Светлану женщина.

Врач пальпировал живот, что-то записывал. Кирилл разговаривал с ним. Я уже ничего не понимала и не воспринимала. Не хотелось мне лежать на грязном полу туалета, испытывать эту ужасную боль и состояние близкое к обмороку. Мне хотелось домой. Но не было того места, которое я могла бы назвать домом. Как бы мне ни нравилось жить с Настей и тетей Олей, это лишь временное пристанище. Я думала о маме. Это ведь естественно, думать о человеке, что подарил тебе жизнь, когда сам на грани смерти.

Кирилл гладил меня по волосам, держал за руку, пока мне вкалывали противорвотное средство и стало чуть-чуть полегче.

— Кто вы пациентке?

— Парень, — уверенно ответил Кирилл.

Я невольно глянула на Светлану — от этой информации ни один мускул на её лице не дрогнул. Она женщина проницательная. Наверное, еще в тот самый первый раз поняла, что назревает между нами.

— Нам её паспорт нужен для оформления. Он у вас с собой, девушка? — фельдшер обратилась ко мне, и я отрицательно покачала головой.

— Он у Насти, — еле выговаривая слова, сказала я Кириллу.

— Я привезу.

Фельдшер назвала адрес больницы, куда меня собирались отвезти на скорой. Кирилл вверил меня врачам. Я до последнего не отпускала его руку. Из глаз снова потекли слезы.

— Да не реви ты. Всё с тобой будет хорошо! — задорно подбадривала меня фельдшер. — Ишь какого парня красивого отхватила. Где мои двадцать?

Я слабо улыбнулась. Над Кириллом разве что нимб не светился, так возился со мной. Не уверена, что Денис смог бы пережить такое. Хотя это лишь вопрос близости, даже не брезгливости. Всё прочее неважно, когда любимому человеку плохо.

— Родственникам каким-нибудь звонить будешь? Родителям?

Я покачала головой.

— Сирота, что ли? — не унималась фельдшер. Ей очень видимо хотелось со мной поговорить.

— Нет.

— Из дома сбежала. Понятно.

И как так работница скорой сделала вывод по моему простому «нет»? Неужели у меня это на лице написано?

— Вот не щадите вы родителей, бунтуете. Всё жизни хотите самостоятельной. А потом в больницы попадаете и ухаживать за вами некому. То набухаются, то пережрут чего, а то и вовсе обколются. Всё за вами глаз да глаз.

— Да уж, Марь Иванна. Дело говорите, — поддакивал водитель.

Они вели дискуссию всю дорогу, не смущаясь моего присутствия. А я всё же думала о маме. Что бы она сделала, сообщи ей врачи о моем состоянии? Приехала бы или нет? Когда я болела в детстве, она была жесткой. Еще хуже, чем когда я была здорова. Хотя она всегда сидела около кровати и проверяла температуру каждый час и почти не спала, но не позволяла мне жаловаться и не давала себе вольности показаться обеспокоенной. Она всегда строго придерживалась рекомендаций врачей, а если не помогало, то звала новых. А потом я и вовсе перестала болеть. Её любовь была для меня недоступна, даже в моменты, когда я в этом нуждалась больше всего. Особенно в эти моменты. Моя мать — каменная статуя, что дает трещину лишь раз в год. И то снаружи этого не видно. Но зато мое сердце обливалось кровью каждый день.

А затем я наступила на те же грабли. Приняла чувства Дениса за правильные, а он оказался такой же статуей. Во всяком случае для меня. Я сама была не тем человеком, ради которого он мог переступить через себя.

Если Кирилла не лишат прав, то это будет удачей, ведь он умудрился съездить к Насте и привезти в больницу мой паспорт быстрее, чем я дождалась УЗИ. Живот периодически скручивало, но благодаря лекарству не тошнило.

— Я имел честь познакомиться с Анастасией Старшей, — я не сразу поняла о ком он. — Не стал оставаться на чай, но пришлось порыться в твоих вещах. Мне кажется, она в шоке.

— Ты о тете Оле?

— Красивая женщина, ничего не скажешь.

Я достала из сумки телефон. Впервые за все время. Даже мысли не возникло кому-то позвонить или написать. Несколько пропущенных от Насти и тети Оли, беспокойные сообщения и почти угрозы расправы, если я не выживу.

Я улыбнулась.

— Что там? — Кирилл положил мне голову на плечо и заглянул в телефон.

— Настя обещает убить меня, если я умру.

— Ну уж нет. Твой труп я никому не отдам.

Я толкнула Кирилла в бок и снова сложилась пополам, стараясь не орать, что есть мочи, а лишь постанывать.

После УЗИ, анализов и всего прочего, мне был поставлен диагноз — панкреатит. Прописаны уколы, миллион таблеток, постельный режим и диета на ближайшие дни.

— Поедем ко мне, — жестко сказал Кирилл. — У Насти за тобой не смогут нормально ухаживать.

— Ну уж нет, — возмутилась я.

— А я вроде и не спрашивал твоего мнения.

— Пользуешься тем, что я не в состоянии сопротивляться.

— У них своя жизнь, у тебя — своя. Если есть возможность не беспокоить Настю и её маму, почему этим не воспользоваться?

— А у тебя нет своей жизни? — усмехнулась я, уже толком не воспринимая реальность. Мне также выдали таблеток и я чувствовала себя легкой и невесомой, так как перестал болеть живот.

— Ты теперь неотъемлемая часть моей жизни, Майя. Я же твой парень, и моя прямая обязанность — заботиться о тебе. А мой дом — твой дом.

Кирилл произнес эти слова как само собой разумеющееся, от чего на мое сердце словно наклеили пластырь. Очень мягкий и нежный пластырь. Я не стала с ним спорить, мне понравились его слова настолько, что я только и мечтала, что забраться под одеяло, свернуться калачиком и может посмотреть с ним в обнимку какое-нибудь кино на проекторе. Хотя я была уверена в том, что Настя могла и отложить свои дела и ухаживать за мной.

— Я тоже хотела бы заботиться о тебе, — смущенно произнесла почти шепотом. — Но всё же надеюсь, что такая жесть обойдет тебя стороной.

— Жизнь долгая. Думаю, у тебя будет шанс проявить свою заботу, — Кирилл взял меня за руку и поцеловал костяшки пальцев.

Его губы оказались чуть шершавыми, он мало пил и переживал за меня слишком сильно, а потому протянула ему бутылку воды. Он с благодарностью и легкой улыбкой отпил немного, громко глотая.

— Заставила ты меня, конечно, понервничать.

— Прости, — я уставилась в свои колени.

— Ты дурная? Кто за такое извиняется?

— Ну прости, — моя шарманка с извинениями слишком быстро завелась.

Кирилл хмыкнул, бросив на меня короткий взгляд.

— Может, взять «прости» в качестве стоп-слова?

Я замерла, не зная, шутит он или всерьёз. Щёки тут же вспыхнули, а мысли начали разбегаться.

— Нет! — отрезала я, но слишком резко, почти выкрикнула.

Нет. Только не это. Это было тогда, сейчас я здесь. Здесь. С ним.