Чтение онлайн

– Так тем более, – заявляю со всей уверенностью. – Ты отличная девочка, нет в тебе изъяна, тебе не в чем себя винить. А то, что он так сказал, – поверь, пожалеет. Годков эдак через тридцать, когда ему помощь твоя нужна будет, о-о-очень пожалеет, что пренебрег такой замечательной девочкой. Может, и раньше дойдет, еще извиняться будет. Вот поверь!

– Правда? – Ева смотрит на меня удивленно и в то же время с надеждой.

Так мне ее становится жалко, что екает сердце.

Сидит у незнакомого соседа в квартире, после того как собственный отец наговорил ей гадостей, еще и за косу оттаскал. И неизвестно, что бы сделал, если бы не я. Каково?

Она хлопает длиннющими черными ресницами, смотрит на меня темно-карими глазами, и столько в них разного… Надежды, в то же время горя, обиды на этот мир.

За душу берет. Не должны дети так смотреть. Защитить хочется.

Странные реакции с моей стороны, должен признать.

Я к чужим детям равнодушен, люблю исключительно своих. Остальные даже умиления не вызывают. Обычно. А вот в этой малышке что-то трогательное.

Красотка будет, уже сейчас видно.

Чем-то даже на близнецов похожа, наверное поэтому вызывает во мне такие чувства. В ней ничего от Кристины, между прочим.

– Ну что, давай, отведу тебя к маме, – предлагаю Еве.

Она со вздохом кивает.

Беру девчонку за руку и веду вниз, в детский сад.

А ручка-то какая нежная, маленькая. Приятная!

Дурак этот Максим Лапин, лично я бы от такой дочки точно не отказался.

Кристина

Я выхожу в приемную, прошу Светлану:

– Позвони Чичиковой, скажи, ее малышка нормально заснула, пусть не волнуется.

Уж очень мамочка просила уточнить про дочку, переживает. А нам лишний раз проявить внимание к новым клиентам совершенно не лень.

Светлана важно кивает и замирает с трубкой в руке, резко обернувшись ко входу.

Смотрю туда же и также замираю.

В дверях детского садика показывается Рафаэль Давидян собственной персоной. И ладно бы один. Но он своей лапищей сжимает руку Евы!

С ним моя дочка.

Наша дочка!

Он узнал!

Мое сердце ухает вниз, забивается в левую пятку и бьется в конвульсиях.

Но как он мог узнать? Визуально определил? Я как чувствовала, что что-то грядет.

С другой стороны, ну похожа она на него, и что? Мало на свете черноглазых и черноволосых людей? Это же вам не стопроцентная гарантия отцовства. А сама Ева не в курсе дела.

Рафаэль к тому же еще и злой, как сто чертей. Ну, конечно, злой, кто же на его месте обрадуется новости, что у него в наличии почти взрослая дочка. Учитывая, как он трясется над своими близнецами, эта новость должна его нехиленько так взбодрить.

– Мама! – пищит Ева.

Выдирает руку из пальцев Рафаэля и бросается ко мне.

Только тут подмечаю, что у дочки зареванное лицо. Почему? Это Рафаэль ее довел?

Обидел мою девочку! Как только мог?

Во мне тут же просыпается дикая злость. Чувство настолько сильное, что мгновенно поглощает все остальные, даже страх перед Давидяном.

Обнимаю Еву, крепко прижимаю к себе. Наклоняюсь к ее ушку и прошу:

– Евочка, сходи в туалет, умойся. Я скоро приду.

Прибью одного идиота, и сразу назад.

Голыми руками придушу, и неважно, что он в два раза больше меня!

– Пойдем, поговорим, – зовет меня Рафаэль.

Кивает в сторону коридора.

Выхожу за ним, готовая обрушить на него все кары этого мира.

Однако он меня опережает:

– Кристина, я не знаю, что происходит в твоей семье, но это необходимо прекратить! Ты знаешь, что отец Евы явился к вам и таскал девчонку за косу? Я его прогнал, а девчонка в слезы. Это нормально для вашей семьи?

С трудом впитываю информацию.

Рафаэль говорит про отца Евы… Значит, себя таковым не считает, так? Фух, можно выдохнуть. Не узнал, чью дочку привел в садик. Да и откуда бы? Глупо было даже предполагать.

Сердце возвращается из левой пятки обратно в грудь. А потом до меня доходит другая часть информации: Максим оттаскал Еву за косу.

– Что?! – ору не своим голосом. – Вот козел, он правда таскал ее за косу?

– Очень даже таскал, – кивает Рафаэль со строгим видом.

– Как же так! – возмущаюсь громко.

За Максимом водится много всяких грешков. Он хам и жадина, но раньше ни одну из дочерей не обижал физически. Впрочем, как выяснилось, Еву он дочкой и не считает.

– Это ненормально – так обращаться с малышкой, – тем временем продолжает Рафаэль. – Мне стало ее жалко, вот и вступился. Но тебе бы надо самой уладить этот конфликт.

– Ага, – киваю.

Я его так улажу, что мало кому-то не покажется.

Заглажу конфликт… асфальтоукладчиком!

– Кстати, ты замужем за этим типом или нет? – вдруг спрашивает Рафаэль.

При этом выглядит очень заинтересованным.

Я настолько не ожидала подобного вопроса, что ляпаю:

– Тебе какая разница?

– Раз спрашиваю, значит есть, – заявляет он. Впрочем, голос звучит не слишком уверенно. – Просто первый раз я тебя видел с кольцом, сейчас его на тебе нет. И потом, этот тип трется возле твоей квартиры, третирует дочку. Поэтому повторно задаю вопрос. Ты замужем, Кристина?

– И замужем, и не замужем… – тяну расстроенным донельзя голосом.

– Это как? – Он кажется удивленным.

– Я в процессе развода, – поясняю со вздохом.

– А, ясно. Я тоже… – говорит он, задумчиво кивнув.

На кой черт мне информация о его семейном положении? Сто лет в обед не сдалась.

Так и тянет съязвить, что я ни капельки не удивлена, что он разводится, ибо характер соответствующий. Кто ж такого вытерпит? Но молчу. Не хочу разжигать конфликт.

Рафаэль тем временем выдает:

– Если нужна будет помощь, любая, ты обращайся, я рядом. Родители-одиночки должны друг другу помогать, так?