Чтение онлайн

– Не воображай о себе. И не смей никуда уходить, пока я не зажгу свечи, – Лера вошла в квартиру. – Встань в коридоре...

– И не смей никуда уходить. Слушаюсь! – передразнил он её.

Фонарик осветил комнату, затем кухню.

– Орлов, вот ты смеешься, а у меня дома нет спичек!

– Я сбегаю в магазин.

– В какой? В округе нет света. На проспект за спичками? Не смеши меня. Вот хороший повод побеспокоить Верстакова.

Лера протянула Саше его телефон, взяв, он, вложив в её ладонь небольшую коробочку.

– Это подарок. На Новый год, – он задержал её кулачок в своих ладонях. В таком простом жесте было столько интимности и нежности, что ей пришлось призвать всё свое спокойствие и невозмутимость.

– Тебе лучше уйти. Через десять, максимум пятнадцать минут Илья будет дома...

– А если не будет?

– Ты его плохо знаешь.

– Тогда закрой за мной дверь, сядь здесь и никому не открывай.

Лера не рискнула подойти к нему и слушала его наставления на расстоянии.

– И не броди по квартире. Уронишь что-нибудь на себя. И экономь батарею на телефоне, – это он крикнул с порога.

– А ты извиниться не хочешь?

– Как ты тогда сказала? Извинение – это осознание своей вины? Я не осознал и не раскаялся. Лера, с Новым годом, мы же, наверное, не увидимся до второго, – он безнадежно вздохнул.

– Тебя тоже, – понимая, что это глупо и неправильно, но она почему-то захотела, чтобы он подошел, и кажется, голос выдал желание.

В этот момент её телефон ожил. Илья опоздал. Пять минут назад его звонок был бы спасением. Но что-то произошло за это время, что-то изменилось в ней. В привычное восприятие мира ворвалась пронзительная тоска по тому, что раньше было неведомо, необъяснимое противоречие волновало сердце, опасная притягательность Орлова будоражила сознание.

Саша закрыл дверь, но не ушел. Он слышал весь разговор, вернее её растерянные, однозначные ответы, только в последнюю секунду Лера вспомнила про спички. Отключив телефон, она села на пуфик.

– Сядь в коридоре и никому не открывай... Они сговорились что ли?

Стоя за дверью, Орлов отчетливо расслышал её слова.

Лера оказалась права. Прошло пятнадцать минут, и послышались прыжки по лестницам. Саша поднялся на один пролет, а Верстаков уже врывался в квартиру, кажется от его энергии свет должен был вспыхнуть во всем подъезде.

– С тобой все в порядке? – был его первый вопрос.

– Конечно, сижу жду тебя, что со мной могло случиться?

– Что угодно! Ты же всего боишься. Темноты, тишины, света, людей, – он прижал её к себе. – Как я вообще мог отпустить тебя одну?

– Илья, ты пил?

– Ну выпили немного, за победу. Не сердись.

– Я не сержусь, надеюсь твои подопечные этого не видели. Ты спички принес?

– Да, у таксиста забрал зажигалку. Но зачем нам свет? Мы что дорогу в спальню не найдем? Моя девочка! Я так виноват перед тобой. Этот месяц был такой тяжелый, особенно для тебя. Клянусь, ты всегда будешь для меня на первом месте, никакой хоккей не стоит твоего поцелуя, ласкового взгляда...

Шорох болони, стук обуви и в довершении удар ременной пряжки о пол, подсказали Орлову о намерениях Верстакова. Он бросился вниз по лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек, его разрывало от ревности, злости и бессилия.

Оставшись одна, Лера присела на пуфик, стянула шапку, расстегнула пальто и достала коробочку, подаренную Орловым. Фарфоровая фигурка ангелочка розового цвета с серебряными крыльями и такой же петелькой. Новогодний ангел. Завтра она обязательно повесит его на елку.

Дверь резко распахнулась, и влетел Илья. Он сразу кинулся её обнимать. Он редко позволял себе быть настойчивым, по крайней мере, реже, чем Лера отклоняла его мужские притязания, поэтому пересиливая себя, она не сопротивлялась. Желание Ильи, подогретое алкоголем, торопило его, заставляя на ходу скидывать одежду, быстрые рваные поцелуи позволили Лере надеяться, что его страсть погаснет так же быстро, как и загорелась, но, добравшись до кровати, его намерения изменились. Теперь он все делал медленно, будто продолжал извинения, начатые в коридоре, доказывая Лере её единственность для себя. Её вздох облегчения он воспринял как удовлетворение и прощение.

Не давая ей опомниться, утянул её в ванну, где при свечах, любуясь на разноцветную пену, она нежилась, пока муж готовил поздний-поздний ужин. Банка тушенки, пачка макарон, маринованные помидорчики, и готов прекрасный ужин в исполнении Ильи. Отвлекаясь от готовки, он забегал к ней и рассказывал новости, не давая ей сосредоточиться на своих мыслях, за что она была благодарна ему. Укутав в махровый халат, он отнес её на кухню. Ни сервировка, ни свечи, ни аромат пряностей не пробудили её аппетита. Она вяло насаживала макароны на вилку.

– Лер, ну поешь хоть немного, я же для тебя старался. Это моя благодарность, тебе за тебя.

Она кивнула и позавидовала его аппетиту.

– После хорошего секса, я зверски голоден, – перехватив её взгляд, пояснил Илья, – Кстати, завтра едем к Зиминым.

Она удивилась.

– Звонил Юра и пригласил. Тренировка второго числа. Мы с тобой прекрасно отдохнем. Ты с Таней поболтаешь. Вы с ней кажется три года не виделись?

– Перезванивались.

– Вот, а сейчас встретитесь. Нет, если ты не хочешь, я все отменю. Съездим завтра, вернее уже сегодня, за продуктами. Дома-то у нас шаром покати, это весь запас, – Илья выразительно показал вилкой на тарелки. – И отметим Новый год дома. Тоже хорошо. Как скажешь.

– Поехали. Надо тогда подарки купить.

Это правильная идея – нужно отвлечься, развеяться, в конце концов, кроме праздника, нужно отметить заслуги Ильи, ему будет приятно.

Она погладила его по голове.

– Да, поехать к Зиминым – это прекрасная идея. Зачем я только елку покупала?

– Так это я о неё запинался?! А как ты её донесла?

– Легко и просто. Она маленькая, её затянули в капрон.

"Легко и просто ты врешь, Лера, и что–то будет дальше?"

Прислонившись щекой к прохладной подушке, она мечтала о спасительном сне.

Завтра. Завтра она расскажет об Орлове Тане, и вместе они найдут какой-то выход. Хотя сама прекрасно понимала, что этот выход остался там, при входе в темный подъезд. Орлов заигрался в спасителя, придумал себе романтическую историю, что характерно для его возраста. Его расчет был на её испуг, растерянность, он знал, что она не закричит. Знал и воспользовался этим. Она находила для него все новые и новые обвинения, стараясь подальше спрятать свои ощущения, за которые было стыдно перед самой собой.