Чтение онлайн

— Герцогиня Окделл, полагаю? — осведомился герцог. Его голос был низким, бархатистым. Взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по ней с ног до головы, тонкие губы дрогнули в едва уловимой усмешке. — Мы не представлены. — С театральной небрежностью он снял шляпу и, отвесив полушутливый поклон, назвался: — Рокэ Алва, Первый маршал Талига.

На губах маршала играла улыбка, но взгляд его холодных ярко-синих глаз оставался непроницаемым. В их глубине таилось что-то непреклонное, беспощадное, хищное.

Риченда поняла: всё, что говорили о Вороне — правда, это был страшный человек, способный на многое.

Кровь отлила от лица девушки, щёки побелели. Она была готова к этой встрече, много раз прокручивала её в мыслях, но сейчас все приготовления летели в Закат.

Она должна была оставаться беспристрастной, но получалось плохо. В душе тёмной волной поднималась ненависть, вскипая, захлёстывая разум. Все мысли исчезли из головы. Все, кроме одной: её отец был мёртв по вине человека, что сейчас стоит в шаге от неё.

Риченда сжала кулаки. Ногти впились в ладони так, что чуть не проткнули кожу тонких перчаток. Бессилие обожгло её горше стыда. Оказавшись наедине с убийцей своего отца, она не могла ничего предпринять.

— Вы потеряли дар речи, сударыня? Я всегда знал, что произвожу впечатление на людей, в особенности на дам, но не до такой же степени.

Самовлюбленный мерзавец!

Кровь, секунду назад замёрзшая, хлынула обратно, заливая щёки унизительным, пунцовым румянцем. Серые глаза яростно сверкнули.

Какое невероятное самомнение! Глядя в полное пресыщенности и высокомерия лицо Ворона, Риченда с трудом сдерживала чувства.

— Герцогиня Риченда Окделл, — представилась девушка, моля Создателя о том, чтобы голос не подвёл. — Прошу меня извинить. Я спешу к Её Величеству.

Риченда оглянулась в поисках перчаток, которые, падая, выронила на гладкие мраморные плиты. Алва оказался проворней: наклонился, поднял их и протянул пропажу девушке. Его пальцы едва коснулись её ладони, но это прикосновение ощущалось как ожог. Даже сквозь ткань перчаток.

— Для этого есть слуги, — пренебрежительно заметил Ворон. — Неужели вы приехали ко двору только для того, чтобы быть на посылках у королевы?

Да как он смеет?! Алва произнёс два десятка слов, но уже сумел оскорбить её дважды.

Он продолжал насмешливо, вызывающе улыбаться, и это стало той последней каплей, что переполнила чашу. Всё, что она ценила в себе — благоразумие, сдержанность, достоинство, — испарилось, сожжённое пламенем ярости.

Рука взметнулась будто сама собой, и прежде, чем девушка поняла, что делает, наотмашь ударила наглеца по лицу. На бледной коже расползалось некрасивое алое пятно.

— Прелестно, — маршал дотронулся до покрасневшей щеки. Его губы искривились в той же ненавистной усмешке, но теперь в ней читалась какая-то тёмная, ликующая удовлетворённость. — Вот теперь я вижу перед собой истинную герцогиню Дома Скал.

Риченда не могла понять: он намекает на её плохое воспитание или попросту насмехается?

— Я не намеревался оскорбить вас, сударыня, — заверил её герцог.

Не намеревался оскорбить?! Как же! Унижать людей — вот любимое занятие Рокэ Алвы. Одно из любимых, если не считать заговоры, предательства и убийства.

— Мне не о чем с вами говорить, — ледяным тоном отчеканила девушка. — Пропустите!

Заложив руки за спину, Алва сделал широкий, размашистый шаг в сторону, с преувеличенной учтивостью освобождая дорогу.

Риченда, не опуская головы, гордо прошла мимо, чувствуя на своей спине его синий, обжигающий взгляд.

— Приятного дня, герцогиня, — донёсся вслед бархатный, ядовитый голос, но она не удостоила его ответом.

Только вырвавшись на улицу, Риченда позволила себе остановиться. Щёки пылали, всё тело била мелкая, неконтролируемая дрожь. Девушка жадно, с судорожными всхлипами, глотала холодный воздух, но он не гасил пожар внутри. Ярость, горькая и всепоглощающая, пылала в ней, угрожая сжечь дотла.

Собрав волю в кулак, Риченда сделала глубокий, медленный вдох, потом ещё один. Дрожь понемногу стихала, уступая место решимости.

Она успокоится. Она пойдёт к Катари. А потом… потом она подумает о Вороне. И о мести.

Полчаса, проведённые в Большом салоне, казались вечностью, и Риченда с трудом сохраняла дежурную улыбку. Лишь долг фрейлины и истовое желание быть рядом с Катари придавали ей силы.

Риченда просила королеву освободить её от присутствия на Карточном вечере, но Катарина умоляла свою наперсницу сопровождать её.

Бедняжка Катари! Если Риченда могла под каким-нибудь предлогом отказаться от посещения салонов, то Её Величество всегда на виду, в окружении врагов и лицемеров. Риченда даже устыдилась своего недостойного дочери Эгмонта Окделла желания и заняла место рядом с королевой.

Салон был заполнен людьми до невозможности, даже воздух стал плотнее, и от этого дышать становилось всё труднее. Толпа дворян пестрила яркими нарядами, благоухала резкими ароматами цветочных парфюмов и стремительно опустошала запасы свежего воздуха.

Девушка раскрыла веер, пару раз спасительно обмахнулась и снова вошла в роль фрейлины. Она сидела подле Катарины, улыбаясь и приветствуя тех, кто подходил засвидетельствовать своё почтение Её Величеству.

В соответствии с дворцовым этикетом это делали все, поэтому не было в зале человека, которого Риченда не увидела сегодня.

Двор короля-узурпатора сверкал: ярко, помпезно, вычурно. От этого на душе девушки становилось только тяжелее.

Риченда сейчас многое бы отдала, лишь бы сбежать отсюда. Исчезнуть и оказаться далеко-далеко, там, где нет обязательств и чувства долга. Но Катари… как она могла оставить свою королеву и подругу?

Король уже занял своё место за карточным столом, и придворные замерли в ожидании выбора монарха. Быть приглашённым за королевский стол почиталось величайшей честью.

Большая игра традиционно устраивалась каждый месяц. Оказавшись на ней впервые, Риченда была поражена тому, какие огромные деньги здесь проигрывались. Столица блистала роскошью и богатством, в то время как провинции страдали от непосильных налогов.

Герцогиня с едва сдерживаемой ненавистью смотрела на разряженную в бархат и шелка толпу, пальцы нервно теребили кружево, пущенное по низу лифа платья.