Чтение онлайн

Я кивнула. Физическая подготовка у меня всегда была на уровне.

— Точно? Там довольно высоко...

— Я работаю мусорщицей, господин Мортен, — напомнила я. — Управляю погрузчиком "В" класса. Знаете, что это?

Он нахмурился и недовольно сложил руки на могучей груди.

— Мы женаты, Дали, так что обращение друг к другу по имени вполне уместно. Я

— Калеб, для тебя только так. А работёнка у тебя, да, неженская.

— Нет совсем неженская, — кивнув, я вздохнула. Вот бы мне моего роботика с собой на Кеплер, ух, мы бы с ним дел там наворотили.

— Ладно, Дали. Но всё лучше подстраховаться. Этот стол легко отсоединяется от стены. Он на магнитной подушке и тебя выдержит. Лучше заберись на него и вскрой решётку.

— Как вскрыть? — я снова взглянула под потолок.

— Да просто. Она вниз откидывается...

— А откуда вы знаете? — у меня вдруг возникли странные подозрения и сомнения по поводу его личности. Я хотела было стряпать умное лицо, но вместо этого снова уставилась на его грудь. Нет! Не те у него габариты, чтобы по вентиляции шастать. Он туда разве что частями войдёт.

— Работал в бригаде по ремонту, так что знаю, о чём говорю. Не бойся, — отмахнулся он, не поняв, куда ведёт меня моя фантазия.

— Да я не боюсь, — нахмурившись, я пересадила Лапушку на кровать и поднялась. Сняв ботинки, забралась в носках на покрывало.

— О, как интересно! Цветку с грязными корнями на кровати разрешаешь ползать, а сама разуваешься? — прилетело мне замечание.

Ответить не успела. Лапушка, растопырив ловушки, затрясла ими перед планшетом.

— Ещё и агрессивная, — усмехнулся Калеб. — Какая милота...

— Нет, она добрая. Просто не нужно женщине говорить, что у неё там что-то грязное. Лапушка по три раза на день корни в тазу моет и себе, и жиряночке.

— А, так она у тебя ещё и с тонкой душевной организацией? — Мортен подался вперёд, разглядывая мухоловку.

— А-то! — пробурчала я и рывком отсоединила стол от стены. — Лапушка, Жирянку возьми.

Меня услышали, горшок с моей маленькой подопечной оказался на покрывале.

— Нет, так дело не пойдёт, — проворчал Калеб. — Так же вся постель в земле будет...

— Вам-то что с того? Моя же постель, — забравшись на стол, я взглянула на мужчину сверху вниз.

— Жаль, ты не в юбке, — он снова сложил руки на груди и откинулся на подушку, — и да, постель пока только твоя.

— Что значит "пока", Калеб? Вам ещё сидеть и сидеть. К тому времени, как вы освободитесь со своих рудников, мы уже трижды разведёмся и позабудем друг о друге!

— А вот это вряд ли, — уголки его губ подозрительно дрогнули. — Дурак я, по-твоему, что ли?! Но сейчас мы о решётке, сердечко моё. Дёргай её.

Я сделала, что сказали. Раздался такой лязг, что я присела.

— Аккуратней, милая. Нежнее надо. Корабль, что женщина, тут только с лаской...

Я скептически покосилась на него. Нашёлся тут, нежный. Распрямившись, заглянула в шахту.

— Ну и грязь, — обречённо выдохнула я.

— А ты что думала, Даллия? Но вспомни о главном.

— Вернуть еду, — пробормотала я себе под нос и подтянулась.

— Стоять! — мужской рык меня остановил. — Ничего не забыла, рыжуха?

— Эм? — я призадумалась. — Спросить, что мне там искать?

— И это тоже, но главное меня ты забыла. Планшет за пазуху пихай, и поползли на дело.

Улыбнувшись, я подняла тонкий гаджет и опустила его за шиворот заправленной в комбинезон туники, широкий ремень на талии не позволил ему выпасть.

— Да, детка, дыньки у тебя что надо! Вот это я в визуальный рай попал! Заскринить на память, как думаешь?!

— Что!!! — взревела я и отогнула ворот. Но всё моё богатство надёжно укрывал бюстик.

— Ничего, зеленоглазая. Это я вслух себе завидую, а ты давай в трубу ползи и разговаривай потише, а то во всех камерах... эээ, каютах твои праведные вопли услышат.

— Слушаюсь, господин арестант, — съязвила я.

Пока я карабкалась в узкое вентиляционное отверстие, у меня за пазухой недовольно пыхтели. Я прямо кожей чувствовала это напряжение. Поставив колено на выступ, протиснулась в шахту.

— Калеб, если вам есть что мне сказать, то не держите это в себе. Я чувствую ваши негативные флюиды.

— Ты сама меня выбрала, — проворчал он. — И я бы предпочёл, чтобы ты, детка, называла меня милым, дорогим...

Услышав такое, я даже остановилась. Пока вникала — шутит он или нет — расслышала сдавленные смешки и сообразила, что надо мной потешаются. Закатив глаза к жестяному потолку, и сама улыбнулась.

— Эм, Калеб, родной вы мой, хочу напомнить, что выбор у меня был не особо велик. Или бывший военный, или пара маньяков.

Я поползла дальше. Впереди виднелась решётка воздуховода соседней камеры.

— Дали, то есть, по твоей логике, если я бывший военный, то уж точно не маньяк? Это наивно, девочка. И так рассуждать очень опасно. Просто, чтобы ты знала. Из троих кандидатов, что тебе дали на выбор, на мне более всего отнятых жизней. Они по сравнению со мной — ягнята безобидные. Я не белый и уж тем более не пушистый. Но приговор мне вынесли очень мягкий. А так как я теперь женат, так и вовсе рудников избегу...

— И чего же приговор такой мягкий? — как бы, между прочим, поинтересовалась я. — Судье приглянулись? Покорили искусственный интеллект своей харизмой?

— Меня судил живой человек. Я предпочёл, чтобы степень моей вины вынесли присяжные. Простые люди.

— Даже так! Редкость в наше время.

Проползая немного вперёд в темноте, вдруг укололось обо что-то.

— Вот чёрт! — одёрнув руку, я попыталась хоть что-нибудь разглядеть. Какая-то непонятная чёрная пластинка. Ими тут весь пол был усеян.

— Что такое, Даллия? — всполошился Калеб.

— Что-то острое, — пробормотала я в ответ. — Тут нечто непонятное. На скорлупу от семечек похоже. Видно плохо.

Я попыталась проползти ещё чуть-чуть, но снова уколола ладонь.

— Ай!

— Дали, стой, так дело не пойдёт. У тебя перчатки есть?

— В чемодане, — неуверенно прошептала я.

— Быстро вернись за ними, — скомандовали у меня за шиворотом.

— Да, я так...

— Делай, что говорю, девочка. Это так называемые "корабельные ежи". Слышала о них?