Чтение онлайн

Я сдалась ему. Сдалась целиком и полностью. Однако горечь поражения не жгла изнутри, нет. Вместо нее грел душу потемневший взгляд, не способный оторваться от моего тела, как странник в пустыне от оазиса.

— Ты не Колючка, — возбуждающий шепот обжег ухо, к которому наклонился Олег, уперев колено в кровать между моих бедер. — Чертовка

— Еще недавно ты называл меня ангелом, — сквозь улыбку произнесла я, чувствуя, как пояс от халата поддается проворный мужским рукам, раскрывая тонкое кружево под ним.

— Еще недавно ты пряталась от меня после невинного поцелуя.

Я потянула вверх черную водолазку, скрывающую его торс, сводящий меня с ума. Когда она оказалась окинутой в сторону, я, надавив на широкие плечи, поменялась с ним местами, оседлав его бедра. Он, явно поддавшись мне, с любопытством ждал моих дальнейших действий.

— Просто один мужчина меня безбожно совратил, — я скинула халат на пол, представ перед Олегом в полупрозрачном белье.

— И он не жалеет об этом, — ответил Олег, подтянувшись, чтобы схватиться за застежку бюстгальтера и, расстегнув, откинуть его в сторону.

Легкая прохлада, коснувшаяся обнажившейся груди, тут же сменилась жаром горячих языка и губ, припавших к вмиг затвердевшим соскам.

Длинные пальцы тем временем поддели резинку тоненьких трусиков, потянув ту в нетерпении до характерного звука рвущейся ткани, бесполезный кусок которой постигла участь бюстгальтера.

Я бы может и возмутилась, однако даже не обратила внимание, отдавшись волнующему томлению, которое распространялось по всему телу от каждого касания. Я нуждалась в его обнаженной коже. Хотела чувствовать его всем телом, прижаться, раствориться в нем.

Пряжка ремня на удивление поддалась с первого раза. Олег, приподнявшись, скинул брюки с нижним бельем, после чего попытался перевернуть меня на спину, но я не поддалась.

— Я хочу сама, — возразила прерывистым шепотом, сгорая от нетерпения. Казалось, мир обрушится, если я сейчас же не почувствую его в себе. В любое другое время подобная больная потребность напугала бы меня, но не в этот раз. Ничего не имеет смысла. Только этот номер. Только он и я. И наши переплетенные тела на белоснежной простыне.

Не сдержала шумного выдоха, опустившись на твердый член. Я чувствовала, кажется, каждую венку, извивающуюся по стволу, и это было восхитительное ощущение.

Медленно поднялась и снова опустилась, сопровождая собственное движение тихим стоном. По сжавшимся пальцам на бедрах я догадалась, что Олег еле сдерживается, чтобы не опрокинуть меня на спину и не взять полный контроль, перейдя на бешеный темп.

Продолжая скользить по влажному стволу, откинулась назад, облокотившись руками о его бедра, не испытывая при это ни малейшего стеснения.

Призывно выставленная грудь с торчащими возбужденными сосками подействовали на Олега как магнит. Широкие ладони немедля легли на колыхающиеся от каждого движения полушария, слегка сжав. Большие пальцы, играя, потерли соски, вынуждая запрокинуть голову, зажмурив глаза от усилившегося жара, пробежавшего по телу снизу вверх.

Тут же ощутила прикосновение к подбородку, вынуждающее опустить голову вниз. Олег не позволял мне разрывать зрительный контакт. Ему нравилось держать в плену мой взгляд, неотрывно считывать каждую эмоцию, промелькнувшую в нем, и наслаждаться той бурей, что отражалась у меня в глазах.

Олег сжимал челюсти, выдыхая сквозь зубы. Напрягшиеся мышцы свидетельствовали о выдержке, что позволяла мне руководить процессом то непродолжительное время, пока струна самообладания не лопнула, являя настоящего Олега. Требовательного, неутомимого и жадного до моего тела.

Рывок, и я лежу, распластанная на спине под массивный телом, покрытым легкой испариной. Без паузы, без передышки он бросил меня в агонию, в которой забываешь собственное имя, в которой уже не важно, кто ты и где ты, в которой тебя перестают волновать такие мелочи как стыд и неловкость. Все, на чем ты можешь сконцентрироваться, — комок сладкой боли. Ты одновременно ждешь ее конца и желаешь, чтобы она никогда не заканчивалась.

Сквозь затуманенное сознание чувствую, как рука, зарывшись в волосы на затылке, приподнимает голову, а в приоткрытый рот врывается горячий язык, переплетаясь с моим, гася непрекращающиеся стоны. До предела влажный и ненасытный поцелуй. Он будто хотел забрать себе даже воздух, которым я дышу. Не оставить ничего, к чему бы он не имел доступа.

Оторвавшись, Олег потянул мое несопротивляющееся тело на себя, вновь насаживая на блестящий от влаги член. Схватившись за бедра, сделал пару резких движений, за которыми последовал взрыв, разворотив чувства, бурей накрывшие с головой. Из горла вырвался хриплый стон. Единственное, на что я была готова сквозь тихие всхлипы, пробившиеся от эмоционального накала.

Все время, пока дыхание не пришло в норму, а слезы не перестали течь по щекам, Олег терпеливо держал меня в объятиях, гладя по спине и тихо посмеиваясь. Я и сама бесконтрольно улыбалась, несмотря на приступ внезапного плача.

— Не такой конец сегодняшнего вечера я планировала, — шмыгнув носом, произнесла я, водя пальцем по груди Олега.

— Если ты каждый раз будешь так бурно кончать, придется запастись салфетками в спальне, — со смешком ответил он, проводя ладонью по позвоночнику и пуская по телу дрожь.

— Сплюнь! Я не выдержу, — легонько хлопнула его по плечу.

— Вот и проверим, — Олег потянул меня вверх, чтобы в следующий миг отыскать мои губы, не позволив что-либо сказать.

А я, поддавшись в ответ, словила себя на мысли, что хочу другой поцелуй. Тот, что со вкусом клубники в шоколаде.

Бодрым шагом зашла в родное отделение, с беззаботной улыбкой кивая в такт задорной музыке, звучавшей в голове. Проходящие мимо коллеги провожали озадаченными взглядами, на что я лишь приветливо махала рукой, ни коим образом не смущаясь своего приподнятого настроения.

Никогда не думала, что соскучусь по работе настолько, что досрочно выйду из отпуска. Сразу же, как только это станет возможным. А случилось это вчера. В тот особенный для нас день, наполненный чувственными моментами, навечно отпечатавшимися в памяти. День, когда была проведена черта, за которой остались прошлые недопонимания, сомнения и страхи, которым нет места в будущем.

Мы вышли из отеля, когда на город опустилась морозная ночь, тишину которой разрезал лишь скрип снега под ногами. А я, шагая к машине, не ощущала холода. Меня согревала ладонь, крепко сжимающая мою, и взволнованно колотящееся сердце, усиленно гоняющее кровь по телу. Кажется, рядом с ним оно не может биться спокойно.