Чтение онлайн

— Мадам, — раздался вдруг голос Бенедикта, — вы все-таки настаиваете на том, чтобы забрать госпожу Алиру из нашего дома?

— Конечно, господин Бенедикт. Вы не хуже меня понимаете, что жить в одном доме с молодым привлекательным вдовцом — тетушка кинула взгляд на Вильдана, — не слишком прилично. Хотя, поверьте, я абсолютно уверена в вашем благородстве и в том, что все приличия соблюдались на должном уровне. — При этих словах я непроизвольно поправила ворот платья. — Но увы, кроме Алиры у меня никого не осталось! — тетушка промокнула глаза платочком. — Мне ничего не остается, как забрать ее домой. Иди, собери свои вещи, дорогая, мы отправимся прямо сейчас.

— Дорогая госпожа Матильда, вы, верно, устали с дороги, — вновь заговорил Бенедикт. — Какой смысл уезжать прямо сейчас? Вы можете отправиться в дорогу завтра, а сегодня оказать нам честь и провести ночь в этом доме. Я распоряжусь, чтобы приготовили комнату для гостей. Тогда у Алиры будет достаточно времени, чтобы собрать вещи.

— Вы правы, дорогой Бенедикт (когда это он успел стать ей дорогим?). Не поверите, какая это честь для меня — находиться в доме главы совета и лицезреть нашего героя, самого Вильдана. — При этих словах пожилая кокетка кинула на героя красноречивый взгляд, который не вызвал у меня ничего, кроме искреннего удивления.

Бенедикт тоже посмотрел на отвернувшегося к окну племянника, а потом элегантно поднялся с кресла и, приблизившись к Матильде, протянул ей руку:

— Думаю, путь в душной карете изрядно утомил вас. Не желаете ли немного прогуляться по саду, пока слуги делают необходимые приготовления?

— Вы столь добры, — начала томно обмахиваться рукой Матильда. — Я бы с удовольствием посмотрела на этот потрясающий дом и на сад, если не буду вам в тягость.

— Компания столь приятной дамы не может никого отяготить, напротив, я получаю искреннее удовольствие от нашего общения. Позвольте предложить вам руку.

Бенедикт ловко подхватил чуть зардевшую Матильду под локоть и вывел за дверь.

Я лишь тихонько вздохнула. Умение кружить женщинам головы — определенно семейная черта Саркисов. Когда они этого хотят, конечно.

Голоса за дверью стихли, а я по-прежнему молча стояла, глядя на Кристиана и ожидая от него хоть каких-то слов. Ну неужели он вот так отпустит меня? Я что же, совсем-совсем не нужна ему?

Когда простояли в молчании больше нескольких минут, я наконец отвернулась и направилась к двери.

— Алира, — вдруг послышался его голос.

— Что? — я замедлила шаг, слегка повернув голову.

Кристиан стоял вполоборота, прислонившись плечом к оконной раме.

— Не желаешь немного прокатиться верхом?

— Зачем?

— Хотел отвезти тебя в одно место.

— Думаю, я скоро понадоблюсь Матильде, а потому предпочту остаться здесь.

— Дядя сумеет надолго ее занять. Поедем, нам нужно поговорить.

— Почему не можем поговорить здесь?

— Потому что разговор слишком сложный и лучше провести его наедине там, где никто не будет мешать.

Я склонила голову, переводя дух, потом кивнула:

— Хорошо, поедем, хотя прежде ты не позволял мне выходить на улицу.

— Я сам позабочусь о твоей безопасности. Просто наденешь плащ и сядешь со мной на коня.

Мы вышли в холл, накинули на себя плащи, причем в этот раз Вильдан выбрал неприметный темно-синий плащ с глубоким капюшоном, очевидно, чтобы народ не узнал его по привычной серой накидке. Спустились с крыльца, Кристиан подсадил меня в седло, коснувшись руками талии, и от этого прикосновения сердце сделало кувырок в груди. Я села поудобнее и натянула капюшон на лицо. Когда он вскочил в седло позади, я наплевала на все приличия и неприличия и прижалась к его груди, чтобы слышать стук сердца и чувствовать его тепло. Я любовалась мужскими руками и сильными пальцами, которые держали поводья, направляя жеребца вперед, искусно лавируя среди других всадников и экипажей.

Минут через двадцать инквизитор привез меня к берегу реки, на то самое место, где я когда-то убежала от него. Он ловко спустился с коня и, протянув руки, поймал меня и осторожно поставил на землю. Я бы хотела, чтобы он так и не выпускал из объятий, но мужчина внезапно развернул спиной к себе и увлек вперед, присаживаясь на траву возле обрыва и усаживая меня перед собой. Молча, не произнося ни единого слова, не поясняя ничего, он притянул к своей груди, и мы просидели так какое-то время, глядя на ту сторону бурной реки, которая быстро несла вперед свои тяжелые темные воды, а в них, как в зеркале, смешивались желто-зеленые и бордово-красные мазки пожухлых листьев. Легкий ветерок колыхал верхушки деревьев, а в окрашенном закатными лучами небе еще белели пушистые перышки облаков. Я тихо сидела, глядя на эти удивительные ватные комочки, что меняли свои очертания, превращаясь то в птицу, то в рыбу, то в иное диковинное животное. Глубоко вздохнув, ощутила безмерную тяжесть на сердце, и мой вздох словно послужил сигналом для Кристиана.

— Алира, — начал он, крепче прижимая к себе, — нелегко говорить, но сделать это надо, и лучше сейчас, более нет смысла тянуть. Я начну с главного, с проклятия, которое завладело мной после нашей первой ночи. Ты знаешь, оно больше не мучает меня, ушла эта дикая страшная тоска, ушла горечь из сердца, но вот причина… причина кроется не в том, что я так самонадеянно озвучил тогда в саду, не поверив тебе на слово. Тем же вечером я прочитал в древней книге об истинной причине, по которой спало заклятие. Считается, что колдунья должна полюбить своего совратителя, и это верно, с одной стороны, но вот с другой… с другой, ей достаточно возжелать этого мужчину и самой соблазнить его, тогда проклятие меняет свой полюс, мужчина освобождается от чар, колдунья принимает наказание. Это как две силы, что уравновешивают друг друга. Я страдал от желания, а ты ответила на него и сама молила о том, чтобы я был с тобой снова. Если бы я знал, что последует потом… Ты одержима мной, Алира, но ты не любишь меня. Я наблюдал за тобой все это время, пытаясь заметить этот особенный свет в твоих глазах, но видел лишь, как все больше отдаляешься от меня, хотя тело тебя предает. Именно чувственная сторона ведьминской натуры руководит сейчас твоими поступками.

Тут Кристиан немного помолчал, а когда продолжил, голос его звучал совсем хрипло.

— Я не знал об этом тогда, в саду, но уже знал, когда едва не овладел тобой в кабинете, не сумев сдержаться. Бенедикт спас нас от горькой ошибки. Я сдерживал себя изо все сил, ибо чем больше утоляешь страсть ведьмы, тем сильнее она увязает в ней. Ты бы стала моей покорной рабыней, Алира, делала бы то, что я пожелаю и когда пожелаю. Даже теперь стоит приказать — и ты исполнишь.

— О чем ты? — я хотела обернуться, чтобы взглянуть в его глаза и понять, шутит он или говорит правду.

— Стой. Не смотри сейчас на меня, просто слушай. — Он глубоко вздохнул, затем продолжил. — Если не веришь, то посмотри, что происходит с тобой, когда я приказываю. Прикоснись ко мне, Алира!

Его повелительный тон что-то всколыхнул в груди, по телу разлилось томление, я ощутила неодолимую тягу к этому мужчине, ладони сами потянулись к его рукам, скрещенным на моей груди, погладили загорелую кожу, пробежались по напряженным мышцам, скользнули к длинным пальцам, чтобы легко коснуться и их. Захотелось повернуться лицом и продолжить эту ласку, но Кристиан вновь не позволил, крепче прижав к себе:

— Довольно!

Я опустила руки, но желание не ушло.

— Теперь поняла?

— Да.

— Я боролся с сильнейшим искушением оставить все как есть потому, что не могу привязывать к себе любимую женщину.

В груди сладко заныло. Вот он и повторил эти желанные слова.

— Хочу, чтобы ты была счастлива, чтобы сделала свой выбор. Я слишком много горя причинил тебе, Алира, а потому должен теперь закончить все это.

— Как?

— Очень просто. Я должен отпустить тебя, произнести простые слова, что разрушат заклятие. Я начал это, не ты. Недостойно мужчины пользоваться уязвимостью женщины, а я несколько раз поступал недостойно по отношению к тебе. Впервые — когда совратил совсем юную девочку ради медальона. Поверь, я был противен сам себе. Затем — когда повез на казнь, будучи не в состоянии даже поднять на тебя руку, собирался отдать другим палачам как пособницу предательниц, как сестру той самой ведьмы, что погубила мою семью. А потом, Алира, я боролся сам с собой, с этим низким желанием оставить тебя рядом, понимая, что ты не сможешь противиться чувственному влечению. Но я не могу так, поверь, не могу поступать столь подло и низко. Я не хочу привязывать тебя к себе. Хочу, чтобы ты стала счастливой. Ты удивительная, не похожая ни на кого, я не смею ломать твою жизнь, а потому уезжай, уезжай вместе с той женщиной и встреть человека, которого полюбишь. Я отпускаю тебя.