Чтение онлайн

– Нурия, хватит валять дурака, вы ведь замешаны в убийстве своего отца. Мне осталось только выяснить, участвовали вы лично в его организации или узнали о преступлении, когда оно уже было совершено. Я допускаю и этот последний вариант – и тогда вы будет считаться лишь соучастницей. Так что, полагаю, вам выгоднее признаться, рассказать мне, как все произошло. Только таким образом вы можете выбраться из этого дерьма.

– Не смейте говорить со мной в таком тоне.

– А вы все еще считаете, что находитесь в салоне красоты, а я здесь выполняю роль, скажем, визажистки, так, что ли? Нет, вы находитесь в полиции, и инспектор полиции утверждает, что вы убили своего отца. Поймите же это наконец!

Мой крик ошеломил ее. Она смотрела на меня, словно не веря своим ушам. Изобразить оскорбление было бы в данной ситуации слишком мало, а как вести себя иначе, она не знала.

– Как вы смеете?..

– А что уж такое ужасное я посмела сделать, Нурия? Закричала на вас, выложила всю правду в глаза графине де Сигуан? Да кто вы такая? Дочка мерзавца, служившего мафии, которого потом вы же и прикончили при помощи своих верных друзей. Я ведь допрашивала и куда более высокопоставленных и уважаемых шлюх, чем вы, и с куда более внушительной родословной.

В первый раз за все время наших встреч маска, которая неизменно заменяла ей лицо, вдруг соскользнула с него, и Нурия разрыдалась. В ее плаче смешались удивление, ужас, стыд и бешенство. То, что она попала в положение, когда с ней смели так обращаться, явилось для нее немыслимым унижением. Мне бы, конечно, следовало и раньше сообразить, как на нее может подействовать самая элементарная полицейская грубость.

– Хватит реветь, ни черта это вам не поможет! Лучше начинайте рассказывать! Кто нанял итальянского киллера? Кто убил Абелардо Киньонеса? Говорите! Сьерра? Или вы вдвоем?

Лицо ее пылало, она сказала:

– Рафаэль Сьерра ничего не знает про убийство! – Она помолчала, и я уже было решила, что она вот-вот сознается. Я задержала дыхание, но она продолжила: – Как вы могли подумать, что он или я… Какой ужас!

– Неужели вы полагаете, что я должна вам верить, верить человеку, который продолжает врать, отрицая то, что уже полностью доказано, и валит всю вину на своего компаньона?

– Я не убивала отца, инспектор, вы должны мне поверить.

– Я не могу вам верить, Нурия.

– Правда, что мы согласились работать с этими типами из каморры, отрицать бессмысленно. Да, я признаю: мы сотрудничали с ними. И схему унаследовали от моего отца, именно он все это закрутил незадолго до смерти. Но отцу очень быстро надоело ходить у кого-то в подчинении, вместо того чтобы самостоятельно управлять собственным предприятием, и…

– И он решил порвать с каморрой, но мафиози и вы двое помешали ему, лишив его жизни!

– Нет! Все было не так! Мы всего лишь условились с ним, что он передаст фабрику в мои руки и в руки Рафаэля, а мы будем продолжать дела с мафией.

– Не похоже, чтобы ваш отец пошел на это, он был из другого теста. Он хотел умереть, не покидая капитанского мостика, а без каморры его корабль давал течь то тут, то там. Легче было убить его, закрыть унаследованную фабрику и начать все заново, не порывая связей с прежними друзьями. Я ведь не ошибаюсь, правда?

– Нет, нет, нет!.. – завопила она, полностью потеряв контроль над собой. – Я призналась в том, что действительно сделала, но вам никогда не добиться, чтобы я взяла на себя преступления, которых не совершала, никогда.

– Может, это сделал Сьерра?

– Я не стану валить убийство на невиновного!

– А откуда вам известно, что он невиновен?

– Он хороший человек.

– Он ваш любовник, Нурия, Рафаэль – ваш любовник?

– Нет, – прошептала она.

– Я не раз задавалась вопросом, не выглядит ли чрезмерной верность Рафаэля Сьерры памяти вашего отца. Но если предположить, что вас с ним связывают любовные узы, это многое бы объяснило.

– Оставьте в покое мою личную жизнь, я замужняя женщина.

– Я имела разговор с вашим мужем, разве он вам об этом не сообщил?

Вопрос оказался для нее неожиданным, а также болезненным, с нее тотчас спала вся агрессивность, она начала вести себя как жертва, хотя и попыталась возразить:

– Неужели вы полагаете, что имеете право на все что угодно, инспектор? Что вам позволено лезть в частную жизнь постороннего человека и своими грязными подозрениями пачкать там каждый уголок?

– Послушайте, Нурия, может, хватит? Я ведь не собираюсь писать вашу биографию, не получив на то вашего позволения, и не сочиняю скандальную статью для дамского журнала. Я занимаюсь расследованием убийства, поймите же наконец! Создается впечатление, что до вас все еще не дошло, в каком положении вы оказались.

– Вы совершенно безнравственная особа.

Я не удержалась от издевательского смеха и быстро стала собирать бумаги, разложенные на столе. Надо было поставить на этом точку, наша беседа уже начала слишком походить на кудахтанье двух куриц, выбившихся из сил.

– Я передам отчет о вашем заявлении судье и еще раз вызову вас на допрос. Можете идти.

Она вышла, не проронив ни слова, и походка ее теперь была куда менее гордой, чем обычно. Я налила себе немного воды и залпом выпила. Задача оказалась тяжелее, чем я воображала, может быть, даже невыполнимой. Я решила пойти к Коронасу. Рассказала ему, что Нурия Сигуан только что призналась в связях с каморрой. Он посмотрел на меня равнодушным взглядом:

– У нас уже собралось столько доказательств ее вины, что признание мало что к этому добавляет.

– Но я никак не могу добиться, чтобы она призналась в убийстве отца.

– Между прочим, и та информация, которую мы получаем из Рима, от Торризи и Гарсона, тоже не наводит нас на след убийцы. Пожалуй…

– Пожалуй – что, сеньор?

– Пожалуй, вам следует разжать челюсти и выпустить добычу. Раз нет доказательств…

– Нет уж, пока я постараюсь их не разжимать.

– Как желаете, но время ваше истекает, пора предъявлять обвинение. Судья вынес постановление о заключении Сьерры и Сигуан под стражу, назначив исключительно высокую сумму залога за освобождение. Что же касается нашей совместной с итальянцами операции против каморры, то, думаю, нам еще предстоит несколько дней работы, но не больше.

– Вас интересует только это, не правда ли, комиссар? Шум на весь мир и успехи в борьбе с мафией. А дело об убийстве Сигуана отошло на самый что ни на есть задний план.

Он выпрямился, не поднимаясь со стула, и посмотрел на меня с такой злобой, какой я никогда раньше в его глазах не видела.

– Что вы сказали, инспектор Деликадо? Вам надо вести себя осторожней, гораздо осторожней. Иногда человек, расследующий то или иное преступление, настолько одержим этим делом, что может совершить много ошибок, а из всех ошибок худшая – грубо разговаривать со своим начальством.