Неандертальцы
Шрифт:
Пещера в Лазаре, кроме того, хранила еще одно свидетельство возрастающей усложненности и многогранности человеческого поведения. В каждой палатке возле входа супруги Люмле нашли по волчьему черепу. Одинаковое положение этих черепов вне всяких сомнений указывает, что их не бросили туда, как ненужный мусор: они, несомненно, что-то означали. Но что именно - пока остается тайной. Одно из возможных объяснений состоит в том, что охотники, откочевывая в другие места, оставляли волчьи черепа у входа в свои жилища как их магических хранителей.
Примерно 125 тысяч лет назад долгие климатические катаклизмы рисского оледенения сошли на нет и наступил новый теплый период. Ему предстояло продлиться около 50 тысяч лет. Ледники отступили в свои горные твердыни, уровень морей повысился, и северные области по всему миру вновь стали вполне пригодными для человеческого обитания. К этому периоду относят несколько любопытных окаменелостей, подтверждающих непрерывное приближение человека разумного к более современной форме. В пещере возле городка Фонтешевад на юго-западе Франции были найдены фрагменты черепа, возраст которых составляет примерно 110 тысяч лет, и они выглядят более современными, чем череп рисского человека с Пиренеев.
К тому времени, когда миновала первая половина потепления, последовавшего за рисским оледенением, то есть примерно 100 тысяч лет назад, появляется истинный неандерталец и переходный период к нему от раннего человека разумного завершается. Существуют по меньшей мере две окаменелости, доказывающие появление неандертальца: одна - из каменоломни неподалеку от немецкого городка Эрингсдорфа, а другая - из песчаного карьера на берегу итальянской реки Тибр. Эти европейские неандертальцы постепенно развились из генетической линии, давшей вначале пиренейского человеку, а позже - более современного фонтешевадского человека. Неандертальцы не очень отличались от своих непосредственных предшественников. Человеческая челюсть все еще была массивна и лишена подбородочного выступа, лицо выдавалось вперед, череп по-прежнему оставался низким, а лоб - покатым. Однако объем черепной коробки уже полностью достиг современной величины. Когда антропологи для описания определенной эволюционной стадии пользуются термином "неандерталец", они подразумевают тип человека, обладавшего мозгом современной величины, но помещенным в череп древней формы - длинный, низкий, с круйными лицевыми костями.
Окаменевшее лицо из далекого прошлого
Впервые взглянуть прямо в лицо непосредственному предшественнику неандертальца удалось лишь в 1971 году, когда при раскопках пещеры неподалеку от Тотавеля на французском склоне Пиренеев был найден череп с почти полностью сохранившимися хрупкими лицевыми костями. Нашедшие его археологи Анри и Мари-Антуанегт Люмле (Марсельский университет) считают, что он принадлежал молодому мужчине, вероятнее всего члену кочующей охотничьей группы, которая жила в этой пещере около 200 тысяч лет назад - примерно через 100 тысяч лет после того, как вид человек прямоходящий сменился видом человек разумный, и за 100 тысяч лет до появления неандертальца.
Череп тотавельского человека, как и череп человека прямоходящего, отличает низкий лоб, покато отходящий от костного надглазничного валика, однако ложбина между лбом и валиком не так заметна. Лицо выдается вперед - меньше, чем у человека прямоходящего, но больше, чем у неандертальца, челюсти и зубы также крупнее неандертальских. Объем мозга, хотя его установить нелегко, так как черепная коробка разбита, был, по-видимому, все же больше, чем у человека прямоходящего, и меньше, чем у неандертальца. Из этого сравнения как будто следует, что тотавельский человек занимал промежуточное положение между первыми людьми и неандертальцами.
Неистертые зубы явно принадлежали юноше
Череп сфотографирован сзади - вся задняя часть черепной коробки отсутствует
Массивный надглазничный валик показывает, что тотавельский человек был примитивнее неандертальского
Покатый лоб и выступающее вперед лицо указывают на родство тотавельского человека с человеком прямоходящим
Дать оценку этому мозгу нелегко. Некоторые теоретики считают, что его размеры вовсе не означают, что интеллектуальное развитие неандертальцев достигало современного уровня. Исходя из того, что размер мозга обычно увеличивается с увеличением веса тела, они высказывают следующее предположение: если неандертальцы были на несколько килограммов тяжелее ранних представителей вида человек разумный, это уже достаточно объясняет увеличение черепной коробки, тем более, что в конечном счете речь идет лишь о нескольких сотнях кубических сантиметров. Другими словами, неандертальцы вовсе не обязательно были сообразительнее своих предшественников, а просто выше ростом и крепче сложены. Но этот аргумент представляется сомнительным - большинство специалистов по эволюции полагают, что существует прямая зависимость между величиной мозга и интеллектом. Бесспорно, зависимость эта нелегко поддается определению. Мерить интеллект по объему мозга в какой-то степени то же самое, что пытаться оценить возможности электронной вычислительной машины, взвешивая ее.
Если истолковать сомнения в пользу неандертальцев и признать их - на основании объема черепа - по природному интеллекту равными современному человеку, то возникает новая проблема. Почему увеличение мозга прекратилось 100 тысяч лет назад, хотя интеллект имеет для человека столь большую и очевидную ценность? Почему мозг и в дальнейшем не становился все крупнее и предположительно все лучше?
Биолог Эрнст Майр (Гарвардский университет) предложил ответ на этот вопрос. Он думает, что до неандертальского этапа эволюции интеллект развивался с поразительной быстротой потому, что наиболее сообразительные мужчины становились вожаками своих групп и имели по нескольку жен. Больше жен - больше детей. А в результате следующие поколения получали непропорционально большую долю генов наиболее развитых индивидов. Майр считает, что этот ускоренный процесс роста интеллекта прекратился около 100 тысяч лет назад, когда численность охотничье-собирательских групп настолько возросла, что отцовство уже перестало быть привилегией наиболее сообразительных индивидов. Другими словами, их генетическое наследие - особо развитый интеллект - составляло не основную, а лишь небольшую часть общего генетического наследия всей группы, а потому не имело решающего значения.
Антрополог Лоринг Брейс (Мичиганский университет) предпочитает иное объяснение. По его мнению, человеческая культура в неандертальские времена достигла той стадии, когда практически все члены группы, восприняв коллективный опыт и навыки, получили примерно равный шанс на выживание. Если речь к тому времени была уже достаточно развита (предположение, оспариваемое некоторыми специалистами) и если интеллект достиг такого уровня, что наименее способный член группы мог выучиться всему необходимому для выживания, исключительная сообразительность перестала быть эволюционным преимуществом. Отдельные индивиды, разумеется, проявляли особую изобретательность, но их идеи сообщались остальным, и пользу от новшеств получала вся группа. Таким образом, по теории Брейса, природный интеллект человечества, взятого в целом, стабилизировался, хотя люди продолжали накапливать все новые знания об окружающем мире.
Обе вышеизложенные гипотезы в высшей степени умозрительны, и в большинстве антропологи предпочитают более конкретный подход. По их мнению, потенциал неандертальского мозга можно оценить, только установив, как эти ранние люди справлялись с окружавшими их трудностями. Такие ученые сосредоточивают все внимание на приемах обработки каменных орудий - единственном четком сигнале, доносящемся из глубины времен, - и всюду замечают признаки растущей сообразительности. Древняя ашельская традиция ручного рубила сохраняется, но становится разнообразнее. Двусторонние рубила теперь имеют самые разные размеры и форму, причем нередко обработаны настолько симметрично и тщательно, что кажется, будто их творцами двигали эстетические побуждения. Когда человек изготовлял маленькое рубило, чтобы отделывать острия копий, или наносил зазубрины на отщеп, чтобы сдирать кору с тонкого ствола, которому предстояло стать копьем, он заботливо придавал этим орудиям форму, наиболее отвечающую их назначению.
Первенство в обновлении способов обработки орудий принадлежит, по-видимому, Европе. Поскольку она с трех сторон окружена морями, у раннего человека разумного не было легкого пути отступления в более теплые области с началом рисского оледенения, и даже неандертальцы иногда оказывались на некоторый срок отрезанными от остального мира, когда во время теплого периода, последовавшего за рисским оледенением, вдруг наступали похолодания. Резкие перемены в окружающем мире, естественно, давали толчок изобретательности обитателей Европы, тогда как жители Африки и Азии, где климат оставался более ровным, были лишены подобного стимула.