Чтение онлайн

– Тем не менее нам стоило бы убить несколько этих лошадиных задниц.

Полководец встревоженно отметил, что все слушавшие их разговор воины одобрительно улыбнулись.

– Бессмертный Субаи проигрывал коням-демонам даже с более значительным численным преимуществом.

– Я – не Субаи! – раздраженно заявила Шайя и сплюнула, словно хотела подчеркнуть свои слова. – Умный полководец всегда найдет способ обратить мнимое преимущество своего врага против него же.

Она решила подколоть и его? Шайя наверняка понимала, что он находится рядом с ней, чтобы оградить от глупостей, на которые она была способна в своей неудержимости.

Подняв правую руку, она жестом велела всадникам следовать за собой вниз по склону горы.

– Похороним умерших! – крикнула она. – В следующий раз расплачиваться жизнями будут демоны, это я вам обещаю. Мы не будем просто стоять и смотреть!

Ашот встревожился, опасаясь, что она говорит серьезно.

Стоя на холме, Секандер наблюдал за большим стадом, пасшимся перед ним в широкой степи. Гнать напуганных животных по Золотой тропе всякий раз было очень тяжелым и длительным занятием. Дюжины животных отставали от стада и падали в Ничто. Но все было уже позади, и кентавр ликовал. Будучи князем Уттики, он всегда был мужчиной богатым, но теперь… Князь задумался. Теперь он более чем богат? Уже пятое стадо отбил он в этом году, а ведь лето еще не перевалило за половину. Он мог позволить себе щедро раздаривать животных налево и направо. Слава о нем дойдет до самого Кенигсштейна в Снайвамарке и Альвемера, далеко на востоке степей. Даже тролли хотели отправиться в бой вместе с ним, но он отказал.

Пять лет назад он добился от небесных змеев привилегии, чтобы его не сопровождал никто, у кого нет как минимум четырех копыт. Кентавр самодовольно улыбнулся. Это было лучшее решение, которое он принимал за свою жизнь. После похода в ледяную пустыню, а затем в какую-то безымянную топь, где его воины гибли сотнями, он сумел убедить древних драконов в том, что кентавры должны воевать в степи. Для этого они и созданы. Там их детям человеческим не одолеть.

Если наткнутся на войско, превышающее их по численности, они смогут просто убежать от него – ни один выведенный людьми конь в длительной гонке не мог сравняться по выносливости с кентавром. Если же они наткнутся на войско, которое будет меньше их по численности, то они просто окружат его и безжалостно уничтожат. При условии, конечно, что им не нужно будет отгонять стадо, как это было позавчера. Пусть дети человеческие ползают на коленях перед своими богами и благодарят их до потери голоса за то, что все вышло именно так.

Он был безраздельным правителем степи Ножевой травы. Он мог взять все, что хотел. Секандер очень сожалел, что дети человеческие так быстро перестали с ним драться. За те пять лет, что он со своими воинами носился по широкой степи, у них случилось всего семь крупных сражений. И всякий раз они одерживали победу. Постепенно становилось скучновато, поскольку в поход с ним отправлялось все больше и больше воинов.

Князь окинул удовлетворенным взглядом захваченное стадо. Скучать таким образом было очень приятно. Возможно, для следующего нападения нужно взять всего тысячу кентавров. Тогда дети человеческие, быть может, рискнут еще раз ввязаться с ним в бой.

Эта мысль понравилась Секандеру. При любом раскладе с ними ничего не случится. Даже если люди выставят значительно превосходящее их по численности войско, они смогут легко уйти от них.

– Парень!

Князь кентавров расправил плечи. Во всем мире лишь один воин осмеливался обращаться к нему подобным образом, да и то когда они были наедине. Однако даже в таких ситуациях ему это не нравилось. В конце концов, он уже не мальчик!

– Парменион?

По склону поднимался старый оружейник его отца. Он был роскошным сивым жеребцом, одним из немногих в стаде, кто брил бороду. Когда-то он учил его сражаться двойным мечом.

– Секандер, к тебе пришел Шанадин. Его послали купцы Уттики. Он готов заплатить хорошую цену, если ты отдашь ему стадо для боен. Говорит от имени всех купцов.

Секандер пожал плечами.

– Золото. К чему мне еще больше золота? Если я раздарю скот своей свите, моя слава возрастет. Какой мне прок, если в моем дворце будет стоять еще больше сундуков с золотом? А вот слава переживет меня.

– Оживешь ли ты в могильном холме, если через сто лет какие-то кентавры будут орать о тебе песни, напиваясь до упаду? – Лицо Пармениона покраснело от гнева. – Думай о сегодняшнем дне!

Секандер всякий раз очень веселился, наблюдая, как старый учитель входит в раж и возмущается, словно он, князь, еще неразумный жеребец, которому нужно объяснять, как устроен этот мир.

– Значит, ты считаешь, что мне нужен еще один-другой сундук золота, – сказал Секандер и заметил проступившую сквозь седые волосы учителя красноту, вызванную гневом.

– Нет конечно! Поговори с Шанадином! У него есть связи с кузницами карликов. Если будешь делать нагрудники и шлемы для своих воинов получше, у нас будет меньше потерь в сражениях.

– Я подумаю над этим. – Секандер отвернулся и снова принялся разглядывать пасущееся стадо. Вот это – настоящее богатство! Какой прок от сокровищ?

– Шанадин и жену привел, – словно мимоходом произнес Парменион, хотя старый лис, конечно же, прекрасно знал, что это меняет все. Секандер столько ночей беседовал с ним о загадочной эльфийке. Опасной няньке, сумевшей соблазнить богатейшего купца на Западном побережье. Эльфийке, у которой такие странные друзья.

С самой первой их встречи Секандер был одержим ею. Он считал ее хорошенькой, но она не шла у него из головы не по этой причине. Какой толк приличному жеребцу от эльфийки? Его интересовала окружавшая ее тайна. Ясно же, что нянькой она не была никогда. Но кто же она тогда? И кто прислал ее в его город?

– Ладно, вреда от разговора с Шанадином не будет, – согласился князь.

Спускаясь вместе с Парменионом к жертвенному камню, он краем глаза увидел, что вспыльчивый учитель улыбается во весь рот. «Этот подлец все еще знает, с какой стороны подступиться к своему князю», – подумал Секандер и тоже улыбнулся.

Шанадин стоял у плоского серого валуна, лежавшего посреди лужайки у подножия холма. Одинокий камень, выглядевший так, словно альвы поставили стол для пира, уже не первое столетие служил жертвенником для его народа. Они дарили здесь альвам первый молодняк, родившийся весной. Иногда приносили в жертву пленника из походов, отличившегося особым мужеством. Тела сушили на деревянных подмостках на теплом ветру, и молодые кентавры должны были следить за тем, чтобы в мертвой плоти не копошились падальщики.

Сейчас почетным караулом вокруг жертвенника стояли насаженные на колья дети человеческие. Одного они отправили к альвам лишь позавчера. Два парня с веерами на длинных палках отгоняли мух от мертвого героя.

Шанадин пришел с очень маленькой свитой. Князь-торговец время от времени помахивал у лица надушенным платком, хотя трупный запах был не такой уж сильный. На его узком мрачном лице отражалось недовольство тем, что Секандер устроил встречу в таком месте. Кентавр не слишком любил эльфа. Его присутствие напрягало, он никогда не напивался, никогда не отпускал шуток, даже если все вокруг веселились, и, казалось, думал только о списках товаров в своих конторах. Секандер совершенно не понимал, почему он снова женился после самоубийства Невенилл. Точно так же он не представлял себе, каким образом Шанадин ухитрился зачать обеих дочерей. Не похож он был на того, кто любит спать с женщинами.

Справа от него стоял Граумур, постаревший минотавр, сопровождавший князя-торговца в роли телохранителя уже не один десяток лет. Человек-бык производил столь же мрачное впечатление, как и его хозяин. Он стоял, опираясь на огромный двуглавый топор, и краем глаза наблюдал за кентаврами, которые небольшими группами слонялись вокруг жертвенника и, несмотря на ранний час, уже приступили к продолжению богатого пира, начавшегося еще вчера ночью по случаю победы.

Среди всех гостей самый большой интерес вызывала Бидайн. Она была одета в охотничий костюм из светлой оленьей кожи, вышитый красным и голубым жемчугом и подчеркивавший ее стройную фигуру.