Небесная канцелярия. Сборник рассказов
Шрифт:
В жизни Петровича тоже были такие голоса. И женский: ласковый, нежный и любящий. И детский. Младенческий плач, сводивший с ума и днем, и ночью. Первое, выдавливающее слезу даже с самого сурового мужика, слово: «Папа». И ночные скандалы, слезы и мольбы: «Толя, не пей!». Все это было… И как-то в одночасье стихло с последним стуком дверью. С годами голоса минувших дней стихали, перемешиваясь с однотонным гулом рутинного бытия. Петрович уже едва мог вспомнить те интонации, те оттенки и переливы, что когда-то звучали в унисон с его порхающей душой. Все когда-нибудь проходит: и радость, и боль, и разочарованье… Когда-нибудь, в самый неподходящий момент, вот так вот хлопнув дверью перед самым носом, уйдет жизнь. Уйдет, так и не дав сделать самого главного, самого важного, самого-самого, что сделать следовало в первую очередь.
Внезапно телевизор справа затих, сменившись старушечьими причитаниями, вскорости переросшими в брань скрипучим, старушечьим голосом.
– Да ты ж ирод окаянный, сто чертей тебе в зад!
«По мою душу» – быстро смекнул Петрович и, нырнув в тапочки, выскочил в подъезд в продранных труселях и майке-алкоголичке.
Клавдия Ивановна, почтенная старушка, современница Сталина и ярый адепт коммунизма, внезапно лишилась последней радости жизни. Телевизор, бывший ее глазами и ушами, скоропостижно прекратил вещание, уставившись на нее одним, как у циклопа, выпуклым глазом.
– Да что ж это деется? – причитала Ивановна. – Ты ж, лиходей, давеча мне говорил, что будет работать. Ты ж, гад, даже пузырь вперед взял, чтоб тебе пусто было!
Петрович вспомнил, как клятвенно обещал своей соседке починить проводку. В ее квартире, видевшей последний раз ремонт сразу после постройки дома, все давно пришло в полнейшую негодность. Розетки, питавшие электроприборы живительным током, просто разваливались на глазах. Да и проводка была ни к черту. Ремонт старушка делать не собиралась. К чему он ей на старости? Петровичу в возникшей ситуации ничего не оставалось делать, как кинуть пару проводов от электрического щитка в квартире.
Петрович намеревался протянуть провода по плинтусам и надежно их закрепить, чтобы бабка ненароком не перецепилась и не дала дуба, рухнув по вине соседа. Он даже кинул «временные меры» в виде свободно болтавшихся проводов, которые змеей вились к переноске телевизора. И он даже клятвенно пообещал «все сделать», взяв со старушки аванс поллитровкой. Но руки никак не доходили. Само собой, провод, питавший отраду жизни Ивановны, постоянно задевался, бился дверью о лутку и выдергивался, нарушая «временное соединение».
Петрович резво мотнулся за отверткой и, будучи облаченным в продранные семейники с майкой-алкоголичкой, полез на табуретку, чтобы восстановить справедливость и дать жизнь скоропостижно потухшему зомбоящику. Электрик прекрасно помнил досадный инцидент, ставшийся с ним на заводе. Но обесточить щиток в квартире не представлялось возможным. Чахоточный пенсионер-маразматик, дабы пресечь возможное воровство родненькой электроэнергии коварными недругами, задул щиток на этаже монтажной пеной. И чтобы обесточить старушку, нужно было обесточить весь дом. А такого проступка соседи Петровичу точны бы не простили.
С аккуратностью врача-офтальмолога, Петрович скрутил петлю, вставил в нее болт и уже готовился к главной части операции: точному попаданию в резьбу контакта. Чтобы болт не выпадал, Петрович предусмотрительно поместил в борозду немного пластилина. Болт четко держался на отвертке, петля на болте, провод на петле… Все было более чем продумано. Единственной непродуманной вещью был сам провод, спагетиной ниспадавший на пол и норовивший своей тяжестью открепить болт с отвертки. Петрович запихнул провод себе между ног, облегчив тем самым всю конструкцию.
Каждый настоящий электрик знает: изоляции доверять нельзя! Даже если выглядит она вполне сносно. Знамо дело, Петрович был в курсе, но то ли позднее время, то ли заслуженные 200 грамм… Петрович упустил из виду самое главное. Провод, который бился и пинался старушкой достаточно длительное время, таки обнажил свою медную внутренность. И именно в том месте, которое горе-электрик так крепко прижимал к себе. Еще большей бедой было то, что семейники Петровича вытерлись до дыр именно там, в самом деликатном месте. И именно туда Петрович неосмотрительно прислонил провод.
Конец ознакомительного фрагмента.