Чтение онлайн

– Джентльмены, - начал он.
– Вы сами меня просили решить для вас эту загадку; и сейчас, решив ее, я обязан сказать вам правду, ничего не смягчая. Человек, сующий нос в подобные дела, должен оставаться беспристрастным.

– Я думаю, это значит, - сказал Крейк, первым прервав молчание, - что вы обвиняете или подозреваете кого-то из нас.

– Мы все под подозрением, - ответил Браун.
– Включая и меня, поскольку именно я нашел труп.

– Еще бы не подозревать нас, - вспыхнул Уэйн.
– Отец Браун весьма любезно объяснил мне, каким образом я мог обстрелять из самолета окно на верхнем этаже.

– Вовсе нет, - сказал священник, - вы сами мне описали, каким образом могли бы все это проделать. Сами - вот в чем суть.

– Он, кажется, считает вполне вероятным, - загремел Крейк, - что я своей рукой пустил эту стрелу, спрятавшись где-то за оградой.

– Нет, я считал это практически невероятным, поморщившись, ответил Браун.
– Извините, если я обидел вас, но мне не удалось придумать другого способа проверки. Предполагать, что в тот момент, когда совершалось убийство, мимо окна в огромном самолете проносится капитан Уэйн и остается незамеченным - нелепо и абсурдно. Абсурднее этого только предположить, что почтенный старый джентльмен затеет игру в индейцев и притаится с луком и стрелами в кустах, чтобы убить человека, которого мог бы убить двадцатью гораздо более простыми способами. Но я должен был установить полную непричастность этих людей к делу; вот мне и пришлось обвинить их в убийстве, чтобы убедиться в их невиновности.

– Что же убедило вас в их невиновности?
– спросил Блейк, подавшись вперед.

– То, как они приняли мое обвинение, - ответил священник.

– Как прикажете вас понять?

– Да будет мне позволено заметить, - спокойно заговорил Браун, - что я считал своей обязанностью подозревать не только их двоих, но и всех остальных. Мои подозрения относительно мистера Крейка и мои подозрения относительно капитана Уэйна выражались в том, что я пытался определить, насколько вероятна и возможна их причастность к убийству. Я сказал им, что пришел к некоторым выводам; что это были за выводы, я сейчас расскажу. Меня интересовало - когда и как выразят эти господа свое негодование, и едва они возмутились, я понял: они не виновны. Пока им не приходило в голову, что их в чем-то подозревают, они сами свидетельствовали против себя, даже объяснили мне, каким образом могли бы совершить убийство. И вдруг, потрясенные страшной догадкой, с яростными криками набрасывались на меня, а догадались они оба гораздо позже, чем могли бы, но задолго до того, как я их обвинил. Будь они и в самом деле виноваты, они бы себя так не вели. Виновный или с самого начала начеку, или до конца изображает святую невинность. Но он не станет сперва наговаривать на себя, а затем вскакивать и негодующе опровергать подкрепленные его же собственными словами подозрения. Так вести себя мог лишь тот, кто и в самом деле не догадывался о подоплеке нашего разговора. Мысль о содеянном постоянно терзает убийцу; он не может на время забыть, что убил, а потом вдруг спохватиться и отрицать это. Вот почему я исключил вас из числа подозреваемых. Других я исключил по другим причинам, их можно обсудить позже. К примеру, секретарь... Но сейчас не о том. Только что мне звонил Уилтон и разрешил сообщить вам важные новости. Вы, я думаю, уже знаете, кто он такой и чего добивался.

– Я знаю, что он ищет Дэниела Рока, - сказал Уэйн. Охотится за ним, как одержимый. Еще я слышал, что он сын старика Хордера и хочет отомстить за его смерть. Словом, точно известно одно: он ищет человека, назвавшегося Роком.

– Уже не ищет, - сказал отец Браун.
– Он нашел его.

Питер Уэйн вскочил.

– Нашел!
– воскликнул он.
– Нашел убийцу! Так его уже арестовали?

– Нет, - ответил Браун, и его лицо сделалось суровым и серьезным.
– Новости важные, как я уже сказал, они важнее, чем вы полагаете. Мне думается, бедный Уилтон взял на себя страшную ответственность. Думается, он возлагает ее и на нас. Он выследил преступника, и когда наконец тот оказался у него в руках, Уилтон... сам осуществил правосудие.

– Вы имеете в виду, что Дэниел Рок - начал адвокат.

– Дэниел Рок мертв, - сказал священник.
– Он отчаянно сопротивлялся, и Уилтон убил его.

– Правильно сделал, - проворчал мистер Гикори Крейк.

– Я тоже не сужу его - поделом мерзавцу. Тем более, Уилтон мстил за отца, - подхватил Уэйн.
– Это все равно что раздавить гадюку.

– Я не согласен с вами, - сказал отец Браун.
– Мне кажется, мы все сейчас пытаемся скрыть под романтическим покровом беззаконие и самосуд; но, думаю, мы сами пожалеем, если утратим наши законы и свободы. Кроме того, по-моему, нелогично, рассуждая о причинах, толкнувших Уилтона к преступлению, не попытаться даже выяснить причины, толкнувшие к преступлению самого Рока. Он не похож на заурядного грабителя; скорее, это был маньяк, одержимый одной всепоглощающей страстью; сперва он действовал угрозами и убивал, лишь убедившись в тщетности своих попыток; вспомните: обе жертвы были найдены почти у дома. Оправдать Уилтона нельзя хотя бы потому, что мы не слышали оправданий другой стороны.

– Сил нет терпеть этот сентиментальный вздор, - сердито оборвал его Уэйн.
– Кого выслушивать - гнусного подлеца и убийцу? Уилтон кокнул его, и молодец, и кончен разговор.

– Вот именно, вот именно, - энергично закивал дядюшка.

Отец Браун обвел взглядом своих собеседников, и лицо его стало еще суровее и серьезнее.

– Вы в самом деле все так думаете?
– спросил он.

И тут же вспомнил, что он на чужбине, что он англичанин. Все эти люди - чужие ему, хоть и друзья. Его землякам неведомы страсти, кипевшие в этом кружке чужаков, неистовый дух Запада, страны мятежников и линчевателей, порой объединявшихся в одном лице. Вот и сейчас они объединились.

– Что ж, - со вздохом сказал отец Браун, - я вижу, вы безоговорочно простили бедняге Уилтону его преступление, или акт личного возмездия, или как уж вы там это назовете. В таком случае, ему не повредит, если я подробнее расскажу вам о деле.

Он резко поднялся, и все, не зная еще, что он хочет сделать, почувствовали: что- то изменилось, словно холодок пробежал по комнате.

– Уилтон убил Рока довольно необычным способом, - начал Браун.

– Как он убил его?
– резко спросил Крейк.

– Стрелой, - ответил священник.

В продолговатой комнате без окон становилось все темнее по мере того, как тускнел солнечный свет, который проникал в нее из смежной комнаты, той самой, где умер великий миллионер. Все взгляды почти машинально обратились туда, но никто не произнес ни звука. Затем раздался голос Крейка, надтреснутый, старческий, тонкий; не голос, а какое-то квохтанье.

– Как это так? Как это так? Брандера Мертона убили стрелой. Этого мошенника - тоже стрелой...

– Той же самой стрелой, - сказал Браун.
– И в тот же момент.

Снова наступила тишина, придушенная, но и набухающая, взрывчатая, а потом несмело начал молодой Уэйн:

– Вы имеете в виду...

– Я имею в виду, - твердо ответил Браун, - что Дэниелом Роком был ваш друг Мертон, и другого Дэниела Рока нет. Ваш друг Мертон всю жизнь бредил этой коптской чашей, он поклонялся ей, как идолу, он молился на нее каждый день. В годы своей необузданной молодости он убил двух человек, чтобы завладеть этим сокровищем; но, должно быть, он не хотел их смерти, он хотел только ограбить их. Как бы там ни было, чаша досталась ему. Дрейдж все знал и шантажировал Мертона. Совсем с другой целью преследовал его Уилтон. Мне кажется, он узнал правду лишь тогда, когда уже служил здесь, в доме; во всяком случае, именно здесь, вон в той комнате, окончилась охота, и Уилтон убил убийцу своего отца.

Все долго молчали. Потом старый Крейк тихо забарабанил пальцами по столу, бормоча:

– Брандер, наверное, сошел с ума. Он, наверное, сошел с ума.

– Но бог ты мой!
– не выдержал Питер Уэйн.
– Что мы теперь будем делать? Что говорить? Ведь это все меняет! Репортеры... воротилы бизнеса... как с ними быть? Брандер Мертон - такая же фигура, как президент или папа римский.

– Да, несомненно, это кое-что меняет, - негромко начал Бернард Блейк.
– Различие прежде всего состоит...

Отец Браун так ударил по столу, что звякнули стаканы; и даже таинственная чаша в смежной комнате, казалось, откликнулась на удар призрачным эхом.

– Нет!
– вскрикнул он резко, словно выстрелил из пистолета.
– Никаких различий! Я предоставил вам возможность посочувствовать бедняге, которого вы считали заурядным преступником. Вы и слушать меня не пожелали. Вы все были за самосуд. Никто не возмущался тем, что Рока без суда и следствия прикончили, как бешеного зверя, - он, мол, получил по заслугам. Что ж, прекрасно, если Дэниел Рок получил по заслугам, то по заслугам получил и Брандер Мертон. Если Рок не вправе претендовать на большее, то и Мертон не вправе. Выбирайте что угодно, - ваш мятежный самосуд или нашу скучную законность, но, ради господа всемогущего, пусть уж будет одно для всех беззаконие или одно для всех правосудие.