Чтение онлайн

Но чем бы ни являлось то существо наверху, оно не было крысой.

И человеком тоже не было.

Тошико вышла из кабинета, луч её фонарика скользил по шахте, словно следя за перемещением того, что находилось внутри.

А потом оно остановилось.

Тошико тоже остановилась, не отрывая взгляда от металлического воздуховода. За чем бы они с Оуэном ни пришли в «Небесную Точку», она знала, что эта вещь находится всего несколькими футами выше, в вентиляционной шахте у неё над головой.

Почему оно остановилось? Что оно делает?

Неожиданно она почувствовала, что за ней следят. То, что сидело в вентиляционной шахте, смотрело сквозь металл прямо на неё, ожидая, что она будет делать.

Тошико заставила себя отвести взгляд. Но она сунула компьютер в сумку и вытащила пистолет из-за пояса. Она навострила уши, готовясь услышать любой, даже самый тихий, звук. Но не услышала ничего. Она считала секунды, сверяясь с ударами своего сердца. Когда прошла минута, вокруг по-прежнему царила тишина, и казалось, что она просто-напросто вообразила себе это существо.

Она осветила вентиляционную шахту лучом фонарика. Тремя метрами далее в ней было что-то, напоминавшее люк. Она заметила стремянку в комнате сторожа. Её желудок сжался: меньше всего Тошико хотелось лезть в эту стальную трубу, где её ожидало неизвестно что. Это была не просто мысль о чём-то неизвестном (возможно, о пришельце) и определённо опасном там, наверху. Тошико никогда не чувствовала себя хорошо в замкнутом пространстве. UNIT убедились в этом, продержав её шесть месяцев в камере площадью всего в 1,2 метра. Она без всяких сомнений знала, что если бы Джек не пришёл и не предложил ей присоединиться к Торчвуду, то однажды надзиратель из UNIT, принеся ей еду, обнаружил бы её в углу трясущейся, пускающей слюни и абсолютно невменяемой.

Но теперь это было в прошлом, и она научилась справляться с вещами похуже, чем пребывание в запертой коробке. Она принесла стремянку и установила её под люком, по-прежнему прислушиваясь к звукам, доносящимся сверху. Она вскарабкалась на лестницу, испытывая глубокое сожаление из-за того, что у неё нет третьей руки — ей нужен был фонарик, чтобы осматриваться, и это означало, что придётся спрятать пистолет, когда она будет открывать крышку люка. На мгновение она задумалась о том, чтобы позвать Оуэна. Несомненно, это было бы разумно — но у неё всё ещё было дело, которое требовалось сделать.

Она снова прислушалась, повернув голову так, чтобы приложить ухо к металлической стенке шахты, поближе к тому, что находилось по другую её сторону.

Она не услышала ничего.

Она быстро сунула пистолет в кобуру и открыла защёлки на крышке люка. Удерживая крышку с помощью фонарика, она вновь вытащила пистолет и прислушалась. Мысленно она представляла себе, что делать дальше.

Подпрыгнуть. Открыть люк. Влезть в него.

Тошико задержала дыхание. Из вентиляционной шахты по-прежнему не доносилось ни звука.

А потом она сделала так, как предполагала.

Она двигалась быстро, её мышцы действовали быстрее синапсов [8] — она делала всё раньше, чем успевала передумать.

Отвратительный запах ударил ей в нос ещё до того, как она просунула голову в люк, и она знала, что обнаружит там, когда посветит фонариком.

Об этом, по сути, сказал ей уже один запах.

То, что лежало в узком стальном канале, освещённое лучом фонаря, ничуть не походило на человеческие останки — но запах не позволял ошибиться. Она неоднократно сталкивалась с тем, что оставалось от людей, когда они подвергались нападению долгоносиков — те были грязными убийцами, но хорошо умели прятать то, что оставляли после себя. Как правило, долгоносики находили хорошее укрытие и набивали его телами до тех пор, пока там больше не оставалось свободного места. Торчвуд обычно обнаруживал массовые захоронения жертв долгоносиков примерно раз в пару месяцев. Но эту вонь нужно было ощутить лишь однажды, чтобы запомнить её навсегда.

Но этого человека убил не долгоносик. Тошико стояла на лестнице, держа в одной руке фонарь, а в другой — пистолет, и разглядывала вонючее месиво, находившееся всего несколькими футами дальше. Она не знала, что убило этого бедолагу — или бедолаг.

То, что она увидела, было бесформенной студенистой массой, которая в свете фонарика казалась серой и пузыристой, испещрённой прожилками и красно-коричневыми пятнами. Тут и там к месиву цеплялись, словно мох, клочки волос.

И там был глаз.

Тошико судорожно вздохнула и чуть не упала со стремянки.

Глаз смотрел на неё, большой чёрный зрачок в окружении бледно-голубой радужной оболочки. Когда-то он наверняка был красивым. Было сложно представить себе, как такой глаз мог смотреть на мир с некрасивого лица. Теперь он поблёскивал в свете её фонарика, застрявший в массе разлагающегося клеточного материала.

Тошико понятия не имела, что могло сделать это с человеком. Она лишь поблагодарила Господа за то, что этого существа больше не было поблизости. Настало время позвать Оуэна. Он врач; может быть, он сможет понять, что могло превратить человека в такую кашу. Она закрыла люк и отнесла стремянку на место.

Она почти добралась до дверей лифта, когда из темноты вышел Бесник Лукка.

Оуэн злился на себя из-за того, что случилось с Тошико. Она была хорошим другом. Если уж на то пошло, она была единственной красивой женщиной, с которой он дружил, но никогда не спал.

Возможно, это была его проблема. Оуэн на протяжении нескольких лет знал, что Тошико хочет переспать с ним, и на протяжении нескольких лет он испытывал почти порочное наслаждение, отказывая ей. К тому времени он начал понимать, что слишком привязался к ней, и не хотел портить отношения, что было бы неизбежно в случае, если бы у них всё-таки случился секс. Но для Тошико теперь всё было иначе, он знал это.

Она любила его.

Он слышал, как она говорила ему это после того, как пуля Копли проделала дыру в его груди и после того, как Джек использовал эту поганую воскрешающую перчатку, чтобы вернуть его на несколько минут — но прежде, чем они осознали это, Торчвуд пополнился ходячим трупом.

Я люблю тебя.

Немногие женщины говорили это Оуэну, и ещё более немногие действительно имели это в виду. И никто из них не знал его так хорошо, как Тошико. Даже женщина, на которой он собирался жениться, не знала его настолько хорошо — в конце концов, то был другой Оуэн Харпер; это было до Торчвуда.

Может быть, именно это делало Оуэна таким злым.

Может быть, он мог бы быть счастлив с Тошико. Если бы он не был мёртвым.

Жизнь была дерьмом. И смерть — тоже.

Спустя десять минут после того, как она ушла из квартиры, Оуэн решил пойти поискать её.

Он вызвал лифт. И поехал вверх.

Двадцать четвёртый этаж был необычным. Он не был обыкновенным жилым этажом, и там был свой собственный парк. Так, во всяком случае, это видели дизайнеры «Небесной Точки». Они назвали это «Небесным Парком».