Чтение онлайн

А в столице есть все, что может пожелать молодая госпожа. Ткани и украшения со всех сторон света. Поющие птицы и диковинные раковины. Волшебный Сад Желаний, заложенный императором Сяку, – говорят, тень старого императора иногда видят на его дорожке в некоторые лунные ночи. Перед ней лежит целый мир, и она, Ы-ни, найдет способ, чтобы ощутить всю его прелесть.

Знаменитые Двенадцатые Врата она увидела на восемнадцатый день этого казавшегося бесконечным пути. Отсюда, с вершины холма, столица Срединной была видна как на ладони – девять четких квадратов, окруженных одиннадцатью рядами стен, между которыми пространство забито нескончаемыми улочками глинобитных домов, строившимися по мере того, как город разрастался. Первые, или Яшмовые Врата, отделяют от остальных ровный квадрат территории, на которой расположен Шафрановый Чертог – дворец императора. Ы-ни с замиранием сердца увидела широкие золоченые купола, красные крыши и флаги, развевающиеся над городом, – целый лес разноцветных шелковых лент. Зрелище было столь захватывающим и величественным, что она высунулась из своих носилок, забыв о всяких приличиях.

Они прибыли в город только ближе к закату – до того длинным было путешествие по пригородам, сплошь застроенным загородными резиденциями вельмож вперемешку с рисовыми наделами подвластных им крестьян, лавками ремесленников, постоялыми дворами с их пронзительными зазывными криками, лодчонками рыбаков, деловито сновавшими вверх и вниз по широкой, мутно-желтой реке. Жизнь била здесь ключом, и Ы-ни была поражена количеством людей, несмотря на то, что внушала себе, что Нижний Утун – тоже крупная провинция, и ничего особенного она не увидит. Тем не менее, когда массивные, толщиной в ее рост, стены Двенадцатых Врат проплыли мимо нее, Ы-ни крепко сжала кулачки. Она в Срединном Городе, Вечном Городе, Средоточии всего сущего! Разноязыкая толпа бурлила, ругалась, смеялась и текла вокруг нее. В воздухе разливались невероятные смеси запахов – готовящейся пищи, конского пота, кожи, специй, помоев, духов… Ы-ни вбирала этот незнакомый мир жадно, полузакрыв глаза. Теперь это ее мир, что бы ни произошло. Все дороги ведут сюда.

Дом, к которому ее доставили, был погружен в траур. Ы-ни настолько ожидала, что сейчас навстречу ей выкатится щебечущая толпа незнакомых людей, которым следует улыбаться, благодарить, что-то объяснять, что не сразу заметила на воротах белые траурные ленты. Ей пришлось, к своему стыду и возмущению, выбраться из носилок самостоятельно. Никто не вышел встречать ее.

Вздернув нос и решительно сжав кулачки, Ы-ни очень церемонно и со всем возможным изяществом проследовала в дом. Муж ожидал ее, стоя на пороге.

– Я рад, что ты добралась без приключений, – суховато сказал он. – К сожалению, в доме большое горе. Я приехал на следующий день после того, как от неизвестной болезни умерли моя мать и наложница. Приехал слишком поздно, увы. Но теперь и помыслить нельзя о том, чтобы праздновать свадьбу здесь. В такой момент это было бы неуважительно по отношению к духам предков.

– Да, конечно. – Ы-ни была растеряна и огорчена. Похоже, даже больше, чем муж, потерявший горячо любимую матушку. Что ж, по крайней мере ей теперь не придется ладить ни со сверковью, ни со старой наложницей своего нового господина. В чем-то это даже хорошо.

– Я попросил приготовить тебе отдельные покои, – сказал заботливый супруг. – Полагаю, ты проделала длинный путь и хочешь отдохнуть. Завтра мы встретимся.

Ы-ни хотела сказать, что вовсе не устала и готова засыпать его вопросами о столичной жизни, но побоялась показаться невежливой. Кто знает, быть может, ее муж столь хорошо скрывает свое горе?

Наутро она обнаружила, что слуги в этом доме ходят, ссутулив плечи и бросая боязливые взоры на новую госпожу. Две ее служанки, которых она привезла с собой, посплетничав на кухне, принесли новости: страшное несчастье, смерть обеих хозяек, живших между собой в совершенном ладу, была странной и необъяснимой. Обе женщины были найдены в своих покоях мертвыми. При прикосновении их тела рассыпались, словно песок. Спешно вызванный гадатель долго качал головок, изрек несколько туманных фраз и удалился, так и не объяснив случившегося. Вернувшийся господин строго-настрого приказал слугам молчать. Но ведь служанкам госпожи можно, они теперь – один дом, одна семья! А все поместье вот уже много дней погружено в молчаливый, неизбывный ужас. В том, что на дом судьи Гань Хэ обрушилось проклятие, никто не сомневался.

Ы-ни, признаться, испугалась тоже. В комнате, где она спала, она оставила ночевать обеих служанок и несколько раз просыпалась среди ночи от малейшего шороха. В «Календаре таинственных примет» ничего подобного не описывалось, но Ы-ни на всякий случай прочертила воском круг вокруг своей кровати и рассыпала по углам комнаты мешочки с заговоренной золой. Ей было очень страшно лежать в незнакомом доме и слушать, как его наполняют ночные шорохи. Ей кажется – или кто-то и вправду ходит по дому осторожными шагами?

Муж так и не послал за ней. Весь следующий день он пропадал в Доме Приказов – что ж, вполне объяснимо, учитывая важность его поручения. И еще день. И еще. Ы-ни осваивалась с ролью хозяйки. Оказалось, обязанностей у нее не так много, судья жил куда скромнее, чем господин Хаги. Гостей принимал редко и даже не подумал кому-то разослать приглашения. Возможно, эта неучтивость вызвана неожиданно свалившимся на него горем. Позже она поговорит с ним об этом.

Через несколько дней в доме пропала служанка – скорее всего убежала со страху, хоть и странно, что оставила некоторые из своих вещей, взяла только самое необходимое. Что взять с суеверной деревенской девчонки, сокрушался управитель. Найдем новую, тем лучше – меньше будет знать о том, что случилось. Ы-ни соглашалась, но ей было тоже не по себе.

За это время она дважды виделась с мужем, который призывал ее к себе. Каждый раз она подолгу готовилась к своей брачной ночи, тщательно выбирала одежды и веера.

Ничего не происходило. Они скупо беседовали о самом необходимом. О том, что необходимо провести поминки согласно статусу усопших, на сороковой день, и кого пригласить. О том, что она может иногда сопровождать его в Дом Приказов, а то время, когда он там находится, любоваться Садом Желаний. О том, что она может посылать управляющего за образцами тканей для своих нарядов. О продвижении его дела. Сбитая с толку и немного обиженная, Ы-ни возвращалась в свои покои и думала до изнеможения. Если судья не интересуется ею самой и не интересуется ее приданым (а судья Гань Хэ, судя по его дому и его обитателям, вполне обеспеченный человек), то зачем он в такой спешке женился на ней? Это было странно, и волновало ее.

Дни текли, одинаковые, как стершиеся монеты. Никто не приходил к ней и ничего не происходило. Дважды она сопровождала мужа в императорский дворец и ожидала его в Садах Желаний. За неимением прочих событий это было самым большим развлечением в ее жизни, и Ы-ни с нетерпением ожидала их. Сады были действительно прекрасны, с их плавными дорожками, ажурными павильонами и сотнями крошечных прудов, окруженных высокими стеблями мискантуса. Однако в Садах было много людей – придворные, чиновники, евнухи, служанки, и Ы-ни старалась запоминать лица всех людей, которых там видела. Многие, в свою очередь, с интересом оглядывали ее, а некоторые молодые люди и не пытались скрыть восхищения перед молодой красивой госпожой, и это согревало ее, как жаровня зимними вечерами.

В Сад Желаний приходили многие. Просители, желающие подать ходатайство или жалобу в Дом Приказов. Чиновники, ожидающие аудиенций у министров. Жены и дочери придворных, питающие надежду стать фрейлинами. Иногда она видела здесь Военного Министра – ей указал на него муж, после того, как этот тучный мужчина с выдающимся мясистым носом и морщинистым лицом прошел рядом с ней по дорожке. Гань Хэ в обычной своей суховатой манере пояснил, что иногда Военный Министр, славящийся своим чудачеством и страстью к садоводству, назначает аудиенции прямо здесь.

В общем, это было единственное место, где Ы-ни могла почувствовать, что что-то происходит. Давящая атмосфера дома мужа действовала на нее угнетающе.

В то утро он снова взял ее с собой. Ы-ни нарядилась в свое любимое лавандовое платье, взяла очаровательный зонтик от солнца с нарисованными на нем журавлями и щебетала всю дорогу. Судья рассеянно смотрел на нее и молчал. Возможно, он такой молчун по натуре, подумала Ы-ни, изо всех сил стараясь сохранить свое хорошее настроение. Что ж, тем лучше! Если так дальше пойдет, она отлично здесь устроится. Ее муж нелюдим – в таком случае она сама завяжет нужные знакомства. Женщины при дворе могут больше, чем в провинции. Скажем, еще раз встретившись на дорожке с тем же Военным Министром, она вполне может как бы невзначай споткнуться… или что-то еще. Словом, создать повод для знакомства. А судья может сколько угодно пренебрегать своей молодой женой, это даже к лучшему – снимает с нее все обязательства, какие она еще старалась в себе сберечь.