Чтение онлайн

Послышались крики радости. Дьюранд, вздрогнув, вспомнил выражение лица уезжавшего с ристалища Радомора — оно полыхало такой ненавистью и яростью, что было ясно — герцог остался бы в седле, даже если бы ему переломали все кости. Среди шатров и палаток на краю поля суетились чернецы. На самом же ристалище рыцари Южного воинства, понурившись, брели прочь, а воины Морина, откинув забрала, обступили Конзара, хлопая его по плечу. Морин, стоявший в нескольких шагах от капитана, недоуменно посмотрел по сторонам, словно не веря в своё чудесное спасение. Всадники кричали, вздымая копья в небо. Окажись Дьюранд ближе, его бы затоптали ликующие товарищи.

Дьюранд поискал глазами горбатого герцога. Радомор уже доехал до края ристалища, и чернецы скользнули к своему повелителю, взяв его за руки. Из их ртов полились струйки мрака, опутавшие герцога с ног до головы. У Дьюранда перехватило дыхание. С ужасом он увидел, как Радомор выпрямился в седле и, оскалившись, повернулся к празднующим победу рыцарям. Глаза его ярко сверкнули. Герцог вогнал шпоры в бока жеребца и понёсся вперёд. Дьюранд закричал.

Отодвинувшие забрала рыцари, а часть из них уже отложили в сторону щиты, начали медленно поворачиваться. Ещё мгновение, и герцог обрушит топор на Конзара, которого обступили поздравляющие рыцари, загородив капитану весь обзор. В самый последний момент Конзар взмахнул мечом, но удар лёг плашмя. Вставший в стременах Радомор пронёсся мимо и, занеся топор, устремился к лорду Монервейскому. Морин только начал разворачиваться. Слишком поздно. Слишком медленно рыцари сомкнули ряды. Огромный конь Радомора расшвырял их в стороны, а герцог, не обращая внимания на сыпавшиеся на него со всех сторон удары, со всего размаха опустил топор на плечо лорда Монервейского. Герцог Ирлакский, не останавливаясь, пронёсся дальше, а Морин, рухнув с лошади, покатился по грязи.

Дьюранд окоченел. Какой смысл убивать наследника Монервея? Как же пожелание, которое должен выполнить проигравший? Как же его голос на Великом Совете? С небес лил дождь. К Дьюранду подъехали Оуэн с Берхардом, они попытались взять его под мышки, чтобы помочь сесть на лошадь, но он лишь отмахнулся. Радомор ехал прочь с ристалища. Его приветствовали радостные крики воинов в зеленом. Дьюранд повернулся к лежащему на земле Морину, которого обступили рыцари. Подойдя поближе, Дьюранд сквозь небольшой просвет увидел, как Морин зашевелился, пытаясь подняться.

— Неисповедимы пути Господни, — перемазанное грязью лицо Дьюранда озарила улыбка. План Радомора провалился. Морин остался жив. Победа! Корона спасена и королевству больше не угрожает война. Оуэн и Берхард пустились в пляс.

Неожиданно Дьюранд услышал тихий свист. Вокруг него в радиусе нескольких ярдов никого не было, и все же странный звук доносился откуда-то поблизости.

— Н-е-е-е-т, — простонал кто-то.

Всего в шаге от Дьюранда в измятых доспехах лежал обезображенный труп телохранителя Радомора. Свист исходил именно от мертвеца.

— Довольно… Хватит… — снова раздался голос.

Казалось, что свист шёл из самых глубин земли, словно труп телохранителя прикрывал вход в глубокие катакомбы, в которых таилось зло. В грязи что-то зашевелилось. Куски тёмной материи, торчавшие из дыр, проделанных клинком Дьюранда и копытами коней, словно живые, заползали назад внутрь доспехов. Седые волосы исполина, выбивавшиеся из-под шлема, были похожи на паутину.

Застонав, одним рывком гигант поднялся с земли, оказавшись лицом к лицу с Дьюрандом. Воин выругался, сложив ладони в знак Небесного Ока. Жуткое создание, сверкнув глазами, оглянулось на своего коня, летящего к нему по полю. Скрипнув шлемом, исполин повернулся к Дьюранду, который присел под тяжестью его взгляда. Дьюранд понимал, что ему не одолеть стоящее перед ним чудовище, но и гигант, вместо того чтобы броситься на рыцаря, вскочил на коня и поскакал с ристалища.

— Всем встать! Государь поднялся! — разнёсся над ристалищем голос. Видимо, когда восставший из мёртвых телохранитель Радомора тронулся прочь с ристалища, Дьюранд потерял сознание, потому что, раскрыв глаза, он обнаружил, что упирается ладонями в землю.

Попоны павших лошадей хлопали и трепетали от порывов дувшего с моря ветра. Берхард взял Дьюранда под руку, помогая ему подняться. Первым, на кого упал взгляд Дьюранда, был Кандемар, сжимавший в руках рог. Белый плащ герольда трепетал на ветру. Широко расставив ноги, в королевской ложе стоял Рагнал, окружённый одетыми в чёрные плащи слугами. Со скамей, придерживая шляпы и вуали, поднимались озадаченные лорды и леди. Принц Бидэн глянул на брата, растянув губы в успокаивающей полуулыбке. Рагнал был мрачен как туча.

Окоченевшими пальцами Рагнал дал знак Кандемару, который тут же протрубил короткий сигнал. Недоуменный ропот зрителей немедленно оборвался. Повисла тишина.

— Довольно, — бросил король. — Хватит. Мы ещё посмотрим, чем все закончится вечером.

С этими словами государь сошёл с трибуны. За ним вереницей последовали слуги и зрители. Пир должен был начаться, как только участники турнира приведут себя в порядок после битвы.

Теперь отряду Ламорика предстояло узнать, чего стоили все их усилия.

Тьма окутала мироздание, содрогавшееся, подобно огромному трясущемуся в лихорадке великану. Страшный ураган, пришедший со стороны Закатного моря, обрушился на Тернгир. Дьюранд пробрался в хлопающую на ветру палатку и достал из накиданных в кучу вещей чистую тунику. Снаружи донёсся взрыв смеха.

У рыцарей были все основания веселиться. Радомор проиграл, несмотря на все интриги. Теперь он остался ни с чем. Мало кто счёл нападение на Морина в конце турнира достойным, мужественным поступком. Заключительная атака была скорее жестом отчаяния, тогда как честь подлинного рыцаря требовала большего — воин должен безропотно и с достоинством принимать то, что ему уготовила судьба. Натягивая лучшие кафтаны, люди перекидывались шутками и обменивались мнениями о причинах той спешки, с которой король остановил турнир и покинул ристалище.

Дьюранд никак не мог забыть искажённое яростью лицо Радомора. На его глазах сражённый в битве телохранитель восстал из мёртвых. Дьюранд понимал, что ещё рано праздновать победу. Радомор так просто не отступит.

Дьюранд затянул перевязь с мечом, сморщившись от боли, волнами исходившей от искалеченного булавой плеча, порезов и ушибов. Радомор и его прислужники не остановятся ни перед чем. Покуда они здесь, все королевство находится в опасности — от морских берегов до баронства Коль. Сегодня вечером здесь, в Тернгире, на скале, вздрагивающей под ударами лютой непогоды, должна была решиться судьба государства. Парусина палатки громко хлопала на ветру. Взгляд Дьюранда упал на зеленую вуаль, которая в опустившейся тьме казалась чёрной. Оставлять подарок Владычицы Гесперанда было нельзя. Дьюранд понимал, что необходимо быть готовым ко всему. На пиру может произойти все что угодно.

Голоса друзей стихли. Остальные рыцари, слуги и оруженосцы, приводившие себя в порядок, вели себя куда как тише. Глубоко вздохнув, Дьюранд откинул полог и вышел наружу. Ветер едва не сбил его с ног. Обрушившийся на лагерь ураган уже сорвал несколько палаток, которые теперь катились прочь. В одиночестве Дьюранд пересёк двор замка, поросший просоленной морским ветром травой, направляясь к главной башне крепости. В узких бойницах дрожали огни. На мгновение перед мысленным взором Дьюранда предстал образ Радомора, сидящего на троне Ферангора.

Взобравшись по лестнице, поднимавшейся к массивной резной двери, ведшей внутрь центральной башни, Дьюранд вступил в замковые покои, оставив за собой свист ветра и рёв бури. Сверху, из парадной залы, куда вели ступеньки, до него доносился смех собравшихся на пир гостей. Пальцы коснулись рукояти меча. Дьюранда на миг охватило отчаяние. Что он здесь делает? Как у него хватило мужества явиться сюда после всего того, что произошло? Радомор в ярости, чернецы плетут интриги, а само мироздание бурлит, словно кипящий котёл.