Чтение онлайн

— Было весьма занимательно, — сказал один.

— Очень, — кивнул второй.

— Вы подкинули нам пищу для размышлений.

— Страшные вещи рассказываете.

— Точно.

Чернецы улыбались Патриарху.

Патриарх устремил взгляд на Радомора, сидящего на троне.

— Хорошенько запомни то, что сейчас услышал.

Долгим, очень долгим взглядом Патриарх обвёл всех присутствующих, после чего развернулся и вышел из зала.

Чернецы ухмылялись ему вслед.

К тому моменту, когда Дьюранд заступил на вечернее дежурство, ничего не изменилось — лишь чернецам разрешалось свободно перемещаться по замку. Дьюранд понемногу стал понимать: несмотря на то, что он стоит на часах, он сам превратился в своего рода пленника. Чем дольше он оставался в замке, тем очевиднее ему становилось, что Радомор не сжалится над пленниками, и Альвен с сыном обречены. Гоул не спускал с них глаз.

К великому облегчению Дьюранд снова избежал неприятной участи нести стражу у покоев Альвен — его поставили охранять верхний пролёт замковой лестницы. Лицо обдавало волнами жара из трапезной, а шею морозил осенний холод. Когда рубиновые клинки лучей закатного солнца окрасили небо, снизу донеслись звуки шагов и голоса. Хлопнула дверь. Дьюранд увидел, как по лестнице поднимается незнакомец — шустрый, прилизанный — это явно был не Патриарх. Слева и справа от него шли чернецы.

На мгновение чернецы и незнакомец остановились вверху лестничного пролёта, который охранял Дьюранд. Один из чернецов ухмыльнулся Дьюранду в лицо и скользнул в трапезную. Второй чернец наградил незнакомца и Дьюранда улыбкой, больше похожей на оскал мертвеца.

Дьюранд не двигался с места, загораживая незнакомцу путь. Несмотря на то, что незнакомец был в два раза его ниже, он явно чувствовал себя уверенно. Чёрные с проседью волосы очерчивали широкие скулы, а в глазах светился ум. Чёрная накидка одетая поверх доспехов была оторочена белым, а с пояса рыцаря свисал меч.

Пока чернец, стоявший с ними на лестнице, продолжал улыбаться, его брат склонился в поклоне перед лордом Радомором.

— Милорд, прошу прощения за беспокойство.

Радомор качнул головой.

— У нас гость, — продолжил чернец. — Мне показалось, что вы не откажетесь с ним встретится. Барон Кассонель из Дамарина ожидает вашей аудиенции.

Услышав имя гостя, Дьюранд вздрогнул. Увидев это, незнакомец приподнял бровь.

— Барон Кассонель состоит на службе у герцога Беоранского. Его лучший воин и преданный вассал. Если ваша светлость позволит, мой брат сопроводит его сюда.

Незнакомец, оказавшийся бароном Кассонелем Дамаринским, глянул на Дьюранда, загораживающего ему вход в трапезную, и тот поспешно уступил ему дорогу. Не было такого воина в Эрресте, который ни разу не слышал о бароне Кассонеле. Некогда странствующий рыцарь, он добился места при дворе герцога, а такое случалось один раз на тысячу. Клинок, висевший у него на поясе, звался Термагантом и был выкован в эпоху Великого Королевства тысячу лет назад. Рассказывают, что на турнире в Тернгире в те времена, когда Дьюранд был ещё мальчишкой, Кассонель одного за другим вызвал на бой всех рыцарей из свиты герцога и всех их сразил в честном бою. Теперь он получил баронский титул, а герцог был его законным сюзереном. Когда Кассонель вошёл в зал, все замерли.

Кассонель поклонился.

— Его светлость Лудегар, герцог Беорана шлёт тебе привет, — сказал он. Манера говорить был подстать барону: казалось, рыцарь обдумывал каждое слово. — Он повелел передать своё восхищение и уважение своему двоюродному брату лорду Радомору, наследнику Аильнора, герцога Ирлакского.

Радомор поднял на рыцаря взгляд и, наконец, заговорил. Это были первые слова, которые Дьюранд услышал от него с тех пор, как они ворвались в башню.

— Он просил передать все это мне? Мне? Не отцу?

— Вам, ваша светлость.

— И гонцом он отправил вас?

— Я полагаю, что его светлость выбирает гонцов сообразно желанию высказать всю глубину уважения, которую он питает к двоюродному брату.

— Что попросил вас передать мне мой кузен? — Радомор прикрыл глаза.

Кассонель обвёл глазами залу, задержав взгляд на Дьюранде. Послание герцога услышат не меньше двадцати человек. Некоторые стали беспокойно переминаться с ноги на ногу.

— Говорите, барон Кассонель, — произнёс Радомор. — Пусть люди, присутствующие здесь, вас не смущают.

Кассонель медленно кивнул:

— Среди вельмож королевства растёт обеспокоенность словами и делами Его Величества Рагнала, государя Эрреста, а именно вторжением в Гейтанские перевалы, разгромом армий в Кальдаре и дозорами на дальних восточных рубежах. За какие-то пять лет государь опустошил казну и обратился за помощью к ростовщикам.

— Я сражался на Гейтанских перевалах, барон Кассонель.

— Вы были единственным из всего авангарда Королевской армии, кто выжил в битве при Хэллоудауне. Проявленное вами мужество известно всем.

— Многие, очень многие, начиная ещё со времён моего деда, приходили сюда с такими речами, — произнёс Радомор, — но ответ они всегда получали один и тот же.

Кассонель снова медленно кивнул. Дьюранд поймал себя на том, что смотрит на меч рыцаря. Рука Кассонеля легла на рукоять.

— Уверен, что так оно и было, лорд Радомор. Но мне приказали проявить настойчивость. Память о делах вашего великого деда — государя Карондаса — будет жить в веках. Лишь в преклонные годы он принял решение передать Звёздную Корону своему брату Брэну. Карондас был бездетным и справедливо опасался, что его смерть погрузит Эррест в пучину смуты и междоусобиц. Ради блага королевства он взял в жены дочь герцога Ирлакского и принял бразды правления герцогством. Он не мог даже и мечтать, что в столь преклонные годы, уже на закате жизни, сможет стать отцом. Многие дивились на чудо, связанное с появлением на свет вашего отца, и ломали головы над тем, что это чудо может означать.

Радомор заёрзал:

— Так или иначе, но наш государь — Рагнал.

— Но что он за государь? Государь, который разорил земли младших наследников, вверенные ему в опеку. Государь, бросающий на ветер деньги так, словно в его руках осенние листья. Государь, спустивший серебро, которое было специально выделено на содержание земель, принадлежащих короне. Государь, по приказу которого сады вырубаются на дрова. Леса уничтожаются, а освободившиеся земли отдают под пашни.

— Мой отец не единожды слышал такие речи.

— Герцог Лудегар повелел мне напомнить вам о тех случаях, когда вдов заставляют вступать в повторные браки, чтобы передать титул и земли богатым купцам и крестьянам, у которых нет ни рода, ни племени, зато есть мошна, туго набитая золотом. Детей знатных фамилий обязывают выплачивать огромные суммы за право вступления в наследование. Никто не задумывается о том, что эти меры ведут к вырождению благородных родов.

— Но я, барон Кассонель, вовсе не герцог Ирлакский.

Барон обвёл взглядом присутствующих. Он практически убрал ладонь с рукояти старинного меча — теперь её касались только кончики пальцев.

— Мне велено вам передать, что у вас есть возможность в ближайшем будущем получить титул. Его светлость герцог Кейпэрнский, человек истово преданный престолу, тяжко болен и находится при смерти. Его сын уже поставлен в известность о подати, которую ему предстоит выплатить за право наследования титула и земель. Размер данной подати немыслим, и юноша ни при каких условиях не сможет её внести.

Пальцы Радомора поглаживали резьбу, которая украшала трон его отца.

— Равновесие сил в Великом Совете будет нарушено.