Чтение онлайн

– А он тебе не по душе пришелся, верно? Ладно, конец уже близок. Магазин закрыли. Джулиетт и Селима чем-то заняты у кассы…

– Пересчитывают выручку, выписывают банковский ваучер и складывают все в мешок, чтобы отнести на ночь в сейф, – объяснила я, пересказывая все то, что и мы каждый день делаем после закрытия булочной. – Потом кто-то пойдет в банк… кажется, это Селима, – сказала я, заметив, что девушка сняла рабочий халат, взяла свою сумочку и мешок с деньгами и вышла из магазина. – После закрытия мы обычно наводим в магазине порядок, а потом расходимся по домам.

Именно так и случилось. Георгий соизволил подмести пол, шоколад заботливо накрыли салфетками, стекла витрины и окно протерли. Георгий ушел, а за ним и Джулиетт. Вивьен осталась в магазине одна. Она ушла в заднюю комнату и закрыла за собой дверь.

– Занавес. Аплодисменты, – объявил Дэниел.

– Знаешь, если слишком часто смотреть такое, становится всех жалко, – сказала я, прижавшись к нему.

– Вот-вот, – согласился он, – А еще у меня возникает желание снова оказаться с тобой в постели.

Это была неплохая идея. И мы не стали противиться своим желаниям. Горацио, как существо деликатное, остался дремать на диване.

Я по привычке проснулась в четыре утра, Горацио так и спал на кушетке. Я погладила его и пожалела о том, что Дэниела нет рядом, а потом сделала то, что я больше всего люблю делать по субботам, – перевернулась на другой бок и снова погрузилась в сон. Дополнительный сон – настоящая роскошь. Возможно, я и детей не завела из опасения, что, устав от вечного недосыпа, могла бы сгоряча отдать их в Армию Спасения, чтобы хоть немного отоспаться, а наше общество не одобряет подобного поведения.

Вдобавок их отцом был бы Джеймс, а такого удела я ни одному ребенку не пожелаю. Бедные крошки, разве мир, терпящий выходки Джорджа Буша, не достаточно плох, чтобы еще добавлять к нашим бедам злосчастного Джеймса? Об этом не может быть и речи! Что бы там ни говорил Джейсон, я не настолько жестокосердна.

Я уткнулась носом в подушку и, казалось, лишь разок успела радостно вздохнуть, как снова пришлось открывать глаза: на часах уже десять – самая пора завтракать. Горацио был того же мнения. Я приготовила себе кофе и тосты с джемом, а коту выдала причитавшуюся ему порцию консервов. Прихватив очередной роман, я уютно расположились на балконе, где (о чудо!) все еще были живы посаженные Труди растения. Мы провели прекрасное мирное утро, поглядывая сверху на то, что происходит на улице. На Каликоу-элли всегда есть на что посмотреть.

Собирались облака, что предвещало дождь. Горацио прекрасно чувствует погоду: он боится промокнуть и убежден, что дожди случаются исключительно по людскому недосмотру: те плохо следят за небом и не заделывают протечки. Вот и на этот раз он забрался под скамейку и стал усиленно намывать уши. Будьте уверены: дождь нам обеспечен. Хорошо, что мне не надо никуда идти. Я совсем разленилась и отправила по электронной почте заказ в супермаркет. Надоело самой таскать тяжеленные банки с кошачьими консервами. Разве кошки хоть раз сказали мне спасибо за труды? Им это и в голову не пришло. Так пусть тяжести таскают те, кому за это таскание платят. В конце концов, булочники и так вынуждены постоянно двигать неподъемные кули с мукой, стоит и спину поберечь. А что – отличное оправдание, надо будет им пользоваться и в дальнейшем.

Фургон из магазина приехал точно в срок. Проворные парни в комбинезонах выкатили ладно сработанные тележки и стали завозить коробки в дом. Я открыла дверь молодому парню, он вкатил тележку в квартиру, разгрузил коробки, улыбнулся и мигом исчез. Но все же я успела заметить, что оставшиеся коробки отправлялись в «Плутон»: мистер Уайт заказал изрядное количество выпивки и самую разную замороженную еду.

Я принялась разбирать покупки. Поскольку нести их пришлось другим, я заодно заказала и новый мешок гранул для кошачьего туалета, добрый запас кошачьего корма, достаточный, чтобы прокормить стаю взрослых тигров, и гору всяких тяжестей вроде бутылок с джином и коньяком. А еще – французское вино, мешок картошки, сушеные бобы, чечевицу, тушки цыплят, овощи, копченую рульку и баранью ногу. Засунув все эти приобретения в свой вместительный холодильник, я вернулась на балкон и погрузилась в новый роман Джейд Форрестер. Выпила еще одну чашку кофе. И хотя с непривычки у меня саднили некоторые места, которые оставались не у дел с тех пор как я рассталась с Джеймсом, я чувствовала себя счастливой.

Мимо прошла миссис Доусон. Начал накрапывать дождь, и она раскрыла удивительный красоты зонт – с подсолнухами Ван Гога. Сегодня на ней была бледно-розовая шелковая блузка, которая оттеняла строгий серый цвет ее твидовых брюк. Нам, обитателям «Инсулы», просто повезло, что среди нас живет дама с таким безукоризненным вкусом. Интересно, в чем она пойдет завтра в церковь? Не сомневаюсь, что миссис Доусон непременно отправится к заутрене.

С моего балкона был виден отрезок Флиндерс-лейн. «Небесные наслаждения» уже открылись, и, если судить по числу прохожих, шествовавших с сине-золотыми коробочками в руках, торговля у них шла бойко. Я задумалась о странной роли шоколада в нашей жизни. Как могла паста из растолченных какао-бобов приобрести такое значение? Как получилось, что горькое зерно стало означать уют, покой и доброту? Не так-то просто в этом разобраться!

Я допила кофе и решила заняться обычными субботними делами. Вымыла посуду. Накормила Мышиную Полицию и вычистила их туалеты. Почитала газету – те страницы, где нет политики: нынешняя политика вредна для моего пищеварения, и у меня от нее портится настроение. В полдень пришла Мероу с меховым клубочком на руках и с корзинкой своего знаменитого салата, который (что бы она там ни говорила), я уверена, доставляется ей каждое утро курьерским помелом прямо из Волшебного царства. Ни одно земное растение не имеет столь сказочного вкуса.

Едва оказавшись на полу, Люцифер немедленно пошел в наступление на Горацио, а тот, очнувшись от заслуженного сна, зашипел и со всего маху двинул наглеца лапой, даже не заметив спросонья, что имеет дело с котенком. После чего благородный кот в негодовании покинул кушетку и сел к нам спиной, всем своим видом показывая, как он оскорблен.

– А как Белладонна отнеслась к вторжению этого сорванца? – спросила я, выкладывая на стол сыр, хлеб и разные дары земли.

– Боюсь, она не смогла сохранить самообладание, – вздохнула Мероу. – Она отказывается покидать магазин, когда Люцифер в квартире, и перестала со мной разговаривать. А ведь он такой милый крошка! – добавила колдунья, любуясь тем, как Люцифер, запрыгнул на стол, обнюхал сыр и масло и явно вознамерился вздремнуть в миске с салатом.

Решив, что стол слишком скучное место, котенок снова спрыгнул вниз, и часть времени и энергии отдал попыткам расплести шелковую бахрому на занавесках. Та стойко сопротивлялась его наскокам, когда он пытался прижать ее лапой и сжевать. У меня голова идет кругом от одного вида этого проказника.

– Знаешь, – сказала я Мероу, – пожалуй, ему нужно более широкое поле деятельности, чтобы он мог резвиться вволю.

– Верно, – вздохнула она.

– Может, заплатить Труди, чтобы она взяла его под свою опеку? Она трудится целыми днями, работает в саду и все такое. Вот и котенок будет на свежем воздухе. Не беда, если лапки запачкает.

– Но Труди не любит кошек, – возразила Мероу, накладывая себе салат.

– Могу поспорить, что она привяжется к Люциферу через неделю-другую. Во всяком случае это займет его на время. Глядишь, он даже остепенится немного, – добавила я не слишком уверенно.

– Что ж, можно попробовать, – согласилась она как раз в тот момент, когда бахрома наконец-то поддалась и обвила котенка сотней метров желтой веревки.

Он барахтался в ней, как муха в паутине, и наконец замер, шевеля единственной свободной лапкой, в надежде, что кто-нибудь придет ему на помощь. По мне пусть бы так и лежал до конца обеда, но Мероу настояла на том, чтобы мы распутали его. Едва оказавшись на свободе, Люцифер тут же вскочил на диван и стал подбираться к хвосту Горацио.