Чтение онлайн

К тому времени была сформирована лётная школа. После того как надежды, возлагаемые на применение дирижаблей, не оправдались, именно «Илья Муромец» смог снова вселить веру в развитие стратегической авиации. Благодаря своей конструкции, размерам и уровню боевого оснащения данный бомбардировщик хорошо подходил для совершения налётов в тыл врага и отличался поразительной точностью. В ходе 400 операций 60–90 % от 65 тонн бомб, сброшенных «Муромцами», поразили цели: это впечатляющая точность даже по современным меркам. Англия и Франция сразу же поспешили получить лицензии на изготовление данных бомбардировщиков. А немцы, сохранившие части сбитого ими «Муромца», использовали их как основу для разработки самолётов, которые впоследствии были применены при бомбардировке Лондона в конце Первой мировой войны.

Когда какое-либо знание становится общедоступным, назад пути нет. Такова суть новых технологий. Бомбардировщик стал оружием, которое хотела бы иметь на вооружении любая уважающая себя страна с развитой экономикой.

После свержения династии Романовых в 1917 году М.В. Шидловский был уволен из ВВС. Прежде чем его поймали при попытке пересечь финскую границу, а затем казнили, он убедил Игоря Сикорского последовать его примеру и бежать. Он понимал, что талант не должен пропадать. Сикорский прислушался к совету, выехал из России через Мурманск и отправился на корабле в Лондон. Оттуда он продолжил путь во Францию, где его встретили с предложением построить ещё более мощную версию «Ильи Муромца». Когда во Франции работы больше не осталось, он эмигрировал в Соединённые Штаты. Через несколько месяцев Сикорский основал авиастроительную фирму «Сикорский аэроинжиниринг корпорейшн»; она расположилась в пустующем курятнике. Конструктор сразу же приступил к разработке новых самолётов, материалы для образцов приходилось брать с местных свалок. Через пару лет Сикорский получил денежную поддержку от общества русских эмигрантов. Значительный вклад внёс всемирно известный композитор Сергей Рахманинов, который в то время перестал писать музыку, так как понял, что зарабатывать сможет только как пианист. Таким образом, Сикорский снова был вовлечён в процесс производства самолётов. Но бегство из страны и годы, проведённые в нищете, взяли своё. Он лишился волос и в целом выглядел очень изнурённым.

Не считая XBLR-3, так и не построенного огромного четырёхмоторного бомбардировщика для сил ПВО США, Сикорский больше никогда не участвовал в проектах подобного рода. Его авиастроительная фирма сосредоточилась на гражданских самолётах и вертолётах. Военные проекты ограничивались созданием летательных аппаратов для транспортных и спасательных операций. Многие могут сказать, что это был сознательный выбор. В те годы Сикорский явно много размышлял. В результате в начале 40-х годов появилось нескольких религиозно-философских работ. В них был явный моральный подтекст, кульминацией его писательской карьеры стала книга «Невидимая встреча», которая вышла в свет в 1947 году. Его стиль – напряжённый, увлекающий, полный беспощадной критики цивилизации – звучит так:

Сикорский часто ссылался на Освальда Шпенглера, немецкого философа межвоенного периода, который с его глубоким культурпессимизмом после рассказа Гёте об образованном Иоганне Фаусте, продавшем душу дьяволу (очевидная параллель с отношениями между Сикорским и жаждущим власти Шидловским) {30} , выдвинул понятие «фаустовское естествознание». Но в отличие от Шпенглера Сикорский всё же видит выход и проходит путь к всемирному божественному спасению.

В то же время мы видим в этих словах чистосердечное признание от имени всех инженеров, так как очевидно, что без доктора Франкенштейна нет и чудовища.

Кодрон G.4

(Франция)

Принят на вооружение: 1915 год

Количество, ед.: 1412

Экипаж, чел.: 2

Размах крыла, м: 17,2

Максимальная скорость, км/ч: 124

Практический потолок, фут (м): 13 100 (4000)

Максимальная дальность, км: 350

Бомбовая нагрузка, кг: 113

Запах цирка ни с чем не перепутаешь, этот сладковатый и навязчивый аромат клоунского грима и свежего слоновьего навоза. Случилось ли всё посреди номера укротителей львов, во время выступления непослушных шимпанзе или легко одетых канатоходцев – неизвестно. Но мы можем с уверенностью сказать, что девятилетний Альберт Колер сидел со своими братьями в цирке, когда началась бомбардировка.

22 июня 1916 года стояла солнечная погода. Ожесточённые бои под Верденом продолжались уже четыре месяца, и французы оказались в тяжёлом положении после проведённых немцами массированных газовых атак. Но в городе Карлсруэ с населением 110 000 человек на окраине Шварцвальда немногое говорило о том, что идёт война. Город располагался на приличном расстоянии от фронта в католической части Германии, в этот день у жителей города был выходной в честь праздника Тела и Крови Христовых. Весна началась поздно, в парках наконец-то позеленело, и Альберт Колер с семьей отправился на прогулку по городу. Всё утро они провели в поисках того, что можно было бы назвать праздничной едой. «Мы обошли всех мясников. Но без толку. Везде нам говорили, что конина закончилась. Цирк выкупил все остатки – для львов» {32} .

В середине дневного представления пять бомб, выпущенные 66-й элитной эскадрильей ВВС Франции, упали прямо перед шатром цирка Гагенбека. Более двух тысяч зрителей сразу же подняли панику и ринулись к выходу. Многие спотыкались и падали. Тех, кто смог выбраться, встречали новые бомбы, которые на этот раз взрывались прямо посреди толпы, всё было окружено адским морем пламени, раздавались крики людей и вой животных {33} .

Маленький Альберт Колер поначалу был больше удивлён, чем напуган: «Человек, одетый в форму восточноафриканской колониальной армии, всё ещё сидел верхом на своём верблюде. Но затем я увидел, как верблюд внезапно упал на колени, а тело его всадника свесилось вниз» {34} .

8-летняя Гертруда Оксе прильнула к своей матери, которая неожиданно опустилась на колени, а затем рухнула на землю. «Осколок от бомбы попал ей прямо в сердце. […] Кровь вытекала из её спины» {35} .

15-летний Густав Отт еле выбрался из циркового шатра. В одной руке он держал сложенную программку выступления, в другой – руку шестилетнего брата, которого он ни в коем случае не должен был потерять. «Мы бегом пустились к отелю “Германия”. Вся земля была устлана сумками, часами и другими вещами, которые потеряли люди. Брат снова обнял меня, он просто хотел посмотреть цирковое представление и не понимал, в какой опасности мы оказались» {36} .

Итог: 117 погибших, большинство из которых дети, 152 раненых. 11-летний Герман Майер всё ещё оставался среди хаоса. «Пожарная служба водой обмыла брусчатку и фонарный столб, где висели части человеческих тел. На улице было море крови» {37} .

Атака на Карлсруэ позже стала считаться первым в истории запланированным бомбовым ударом по мирным жителям.

Французские бомбардировщики представляли собой бипланы типа «Кодрон G.4», базирующиеся на плато Мальзевиль, к северо-востоку от Нанси. Временный аэродром находился недалеко от линии фронта, но до города Карлсруэ оставалось 175 километров (что равно максимальной дальности полёта для летательного аппарата данного типа), и экипажи боялись не вернуться домой. Во время утренней мессы в маленькой церкви в соседней деревне они молились, чтобы им не пришлось в конце концов питаться одним «кислым тюремным хлебом» {38} . После этого они с энтузиазмом выпили шампанского.