Чтение онлайн

Это продолжалось, пока Исари не взял её за руку и не сказал мягко и тихо:

– Ты-то чего испугалась?

Этери тут же перестала задыхаться, страх прошел, она оглянулась вокруг: гелиатский принц стоял спиной к спине со своим секретарем, они оба обнажили короткие клинки. Наставник камайнского принца выкрикивал какие-то заклинания – не классической магической школы, а что-то камайнское. Салахад явно с кем-то сражался, – с кем-то, кто пришел к нему из тьмы.

Исари отпил ещё немного из своего кубка, вытянул вперед руку, притянул к себе тьму, и та опала обратно в миску, превратившись в свернувшуюся, высохшую кровь.

– Впечатляюще, – с трудом переводя дыхание, сказал принц Максимилиан, опуская меч обратно в ножны.

Наставник Салахада поклонился, сказал:

– Это древняя, очень сильная магия, она не требует жертв… кроме одной – самого мага, его жизни, его здоровья. Это магия воинов, ваше величество.

Исари отсалютовал им своим кубком, сказал:

– Я рад, что демонстрация произвела на вас впечатление. А теперь, надеюсь, мы сможем перейти к обсуждению мирного договора.

Этери искоса взглянула на своего господина, стараясь не привлекать к себе внимания. Исари дышал неглубоко и часто, на виске билась синяя жилка. Но улыбался он любезно и сидел прямо. Этери знала: переходя некий порог плохого самочувствия, он перестаёт воспринимать свое тело, как живой организм, перестаёт чувствовать боль и слабость, управляя телом, будто куклой. Сейчас был явно тот самый случай.

«Пожалуйста, – мысленно взмолилась она. – Пусть они отпросятся отдыхать».

– Простите, ваше величество, – осторожно сказал старик-камайнец. – После такой встряски я ничего не соображаю.

– Не могу не поддержать наших камайнских друзей, – так же мягко добавил принц Максимилиан. – Я тоже сейчас не в силах ничего решать, ваше величество.

Исари встал, его заметно шатало.

– Что ж, – произнес он не менее любезно. – В таком случае, до завтра.

Он кивнул на бумаги и кристаллы, лежавшие на столе.

– Это вы можете послать своим государям. Думаю, им будет интересно ознакомиться.

Лейла поправила круглую шапочку с эгреткой, расшитую речным жемчугом, и ещё раз попробовала растолкать старшего брата. Салахад спал, и во сне его безусое лицо казалось ещё юнее, чем когда он бодрствовал и пытался придать себе мужественности.

– Ну же, – надув губы, пробормотала она. – Просыпайся! Там в саду качели.

– Отстань, женщина, – проворчал он сквозь сон. – Не позорь меня, сиди тихо.

Лейла фыркнула. Мальчишка! Ей вот-вот исполнится девятнадцать, так что хоть Салахад и мужчина, а всё же старшая здесь она.

Она разбудила двух своих самых любимых служанок, и уже через четверть часа они под присмотром воинов Салахада резвились на поляне и катались на больших деревянных качелях в форме лодки.

Они уже больше недели жили при багрийском дворе. Чего только не было за это время: и пиры, и охота, а в промежутках меж этими развлечениями мужчины пытались договориться между собой. От Салахада Лейла знала, что молодому царю удаётся не мытьём, так катаньем заставить их подписать мирный договор.

Дело было в том, что обеим сторонам этот договор был выгоден, но клубок противоречий, создаваемый сотни лет, не давал им это сделать. Лейла удивлялась, как это удаётся Исари, на что Салахад лишь насмешливо хмыкал и говорил, что у царя есть отличный острый нож в рукаве, и он отлично режет нитки, а это помогает разделаться с особенно запутанными клубками. А потом добавлял, что как бы царю самому не порезаться о свой нож…

А ещё Лейла побывала на самой настоящей ярмарке за стенами дворца. Дома она почти не выходила за пределы дворца. Её повела туда госпожа Этери, багрийская княгиня, уделявшая ей много времени. Они были не единственными придворными, отправившимися на это развлечение. Почти все дамы и витязи от шестнадцати до шестидесяти, облачившись в одежду попроще, отправились в город.

Специально для этой вылазки для Лейлы пошили одежду багрийской горожанки: жёлтое льняное платье, перевязанное в талии широким чёрным поясом, украшенную бисером шапочку, тоже чёрную, и белое кисейное покрывало, волнами ложившееся на плечи.

Сама княгиня Этери была одета, как гатенская крестьянка: в довольно узкое шерстяное платье в черную, коричневую, красную и синюю полоску, вышитое красным и белым бисером. Волосы она заплела во множество тонких косичек, уложенных в сложную прическу, голову княгиня не покрыла, только надела шерстяной же ободок, вышитый красной нитью. А на боку у неё висел самый настоящий кинжал.

Одежда гатенских горцев разительно отличалась от того, что носили багрийцы-горожане. Пёстрые шерстяные ткани против батиста, шелка, муслина, бархата, парчи и льна.

С девушками увязались и двое из гелиатских принцев, Валериан и Константин. Они на совещаниях были совершенно не нужны, как выразился младший из принцев: «Не пришей собаке хвост». Лейла страшно их стеснялась и больше молчала. Валериан отлично говорил по-камайнски и переводил для Лейлы разговор, ведшийся на гелиатском.

– Расскажите легенду, Этери, – попросил принц Валериан. – Вы обещали, прекрасная княгиня.

Он предложил ей руку, помогая перебраться через канаву. Княгиня улыбнулась, покачала головой и легко перепрыгнула сама. Обернулась, приложила палец к губам, укоризненно сказала:

– Ваше высочество! Мы здесь инкогнито, прочь галантность!

И погрозила пальцем.

Лейла спросила, оглядываясь:

– А его величество и его высочество не участвуют в прогулке?

Обоих братьев Лейла видела за завтраком и обедом. Оба были по-своему красивые и высокие – Лейла им была едва ли по плечо. Царь выглядел выше, так как был очень худ, зато у младшего, Амирана, плечи были гораздо шире. Амиран Лейле очень нравился – когда-то давно, гадая с подругами, она нагадала себе вот такого возлюбленного: со светлыми, как лён, волосами и серыми глазами, похожими на грозовые тучи. Среди камайнцев таких редко встретишь…

Этери только фыркнула и объяснила:

– Амиран на прошлой неделе отвязал на ярмарке лошадей от коновязи и чуть не сжёг трактир. А его величество не любит такие прогулки, хотя, видит небо, я старалась!

Дорога от ворот замка до главной площади заняла почти полчаса, так что госпоже Этери хватило времени рассказать легенду.

– Верить или не верить в это – дело каждого, – так она начала рассказ. – Как образованный, современный человек, я не могу верить в собственное небесное происхождение. Но я багрийка, более того – я гатенская княгиня, и всё своё детство провела в местах, где в эту легенду верят безоговорочно.

Они шли по самому центру улицы, и толпа расступалась перед ними. Лейла поняла, что весь маскарад был затеян исключительно ради увеселения, и что каждый уличный торговец пирожками и каждый попрошайка знает, кто они.

– Так вот, – продолжала Этери. – Всё началось или закончилось, как вам будет угодно считать, ровно триста двадцать семь лет назад, когда тогдашний гатенский князь достаточно ловко – с помощью подкупов, угроз и уговоров собрал под свою руку огромное количество мелких княжеств, создав таким образом то, что после его смерти стало багрийским царством. При нём неотступно пребывала странная женщина – не жена, не наложница и не подруга. Одни говорят, что она была молода и красива, а другие – что она была уродлива и к тому же горбунья… Или была трёхметрового роста и необычайной силы. Не суть важно. Важно то, что она давала князю советы, водила его войска в бой. Князь и правитель, прислушиваясь к ней, объединил разрозненные племена, которые рано или поздно стали бы либо частью Гелиата, либо частью Камайна. Эта женщина родила двоих сыновей, и старший стал царем новообразованной Багры, а младший – гатенским князем.