Чтение онлайн

Константин приобнял девушку, поцеловал, как братья целуют сестер – в висок.

– Знакомьтесь, Амиран! Перед вами самая наивная кшелитка на свете. Говорят, где прошел наивный кшелит, там хитрому гелиатцу делать нечего. Так и у нас вышло: я продал наивной первокурснице свои старые учебники в полтора раза дороже их настоящей цены. Поспорил с друзьями, смогу ли я обхитрить кшелитку. А она, заранее узнав, кто я такой, перепродала их в пять раз дороже, и особенно дорого – те, в которых я оставил заметки на полях.

Шахла засмеялась, ткнула принца кулачком в плечо, заметила:

– А ведь могла отдать книги троюродному брату из Зердени, подделывателю векселей!

Константин тоже широко улыбнулся, снова приобнял девушку:

– Наивная кшелитская девочка, видишь, сколько ты потеряла?

– Нет, ты лучше посчитай, сколько я приобрела!

Константин хлопнул себя по лбу, обрадованно сказал:

– Слушай, Шахла, раз уж мы тут, угости моего друга своими знаменитыми пампушками.

– Это не меньше часа ждать, – неуверенно пробормотала девушка, вставая. Многочисленные браслеты на её руках зазвенели.

– Мы никуда не спешим, – заверил ее Константин, и она убежала на кухню.

Гелиатский принц откинулся на спинку скамьи, почесал нос и сказал:

– Хорошая девушка, правда? Я на ней женюсь – потом, лет через двести, когда моё высокое происхождение забудется, как страшный сон. Эх, хорошо быть магом! Это настоящая свобода.

– А я не женюсь, – мрачно сказал Амиран, поигрывая кинжалом. – Вообще.

– Вольному воля, – усмехнулся гелиатец.

– Разве я волен? – неожиданно для самого себя разозлился Амиран. – Даже жениться по любви не могу! Это единственное, что я у него просил, и это он мне дать не захотел. Почему я должен донашивать за ним всё? Страну, жену, принятые им поворотные решения? Почему он, зная, что болен, не отрёкся от короны? Наш троюродный дед, у которого в детстве отнялись ноги, именно так и поступил: отрёкся в пользу младшего брата, был лишь регентом до его совершеннолетия…

– Я люблю своих братьев, дай им Всадники долгих лет жизни, – сказал Константин. – И особенно сильно я их люблю за то, что они стоят между мной и престолом. Вы думаете, что станете счастливее, обзаведясь дурацкой золотой шляпой на голове? Вы станете счастливее, цесаревич?

– Он мне не брат! Он всегда это подчеркивал! Всегда! Всегда ревновал меня к отцу. Всегда напоминал, что я рождён ему на замену! А я не виноват, не виноват, что родился здоровым!

Аче всхрапнул во сне, и Амиран со злостью толкнул его в бок. Тот вскрикнул и проснулся, едва не упав со скамьи.

– Как ты? – хмуро спросил у него Амиран.

– Уже лучше, – со стоном ответил Аче, садясь. – Я могу начать свой рассказ?

– Эта история началась, когда мой учитель Иветре закончил Гелиатскую Академию магии, в три тысячи пятьдесят седьмом году от Ухода Всадников… – начал свою речь Аче.

Константин сложил голову на руки и демонстративно захрапел. Аче прервался, вопросительно посмотрел на гелиатского принца.

– Вы бы ещё прямо с сотворения мира начали, любезный мастер!

– При нём мой учитель не присутствовал, ваше высочество.

Константин мотнул головой.

– Без титулов. Мы ведь не во дворце.

Аче коротко кивнул и продолжил.

– Он никогда об этом не говорил. Мне, по крайней мере. Часть из того, что я вам расскажу, я подслушал, часть понял сам…

– Вы любитель подслушивать и подглядывать, – усмехнулся Амиран.

– Я человек маленький, – вернул ему улыбку Аче. – Мне ничего не говорят. Всё, что я могу узнать, мне приходится узнавать самому.

– Продолжайте же, Аче, – попросил Амиран, складывая локти на стол и подаваясь вперёд. – Как бы вы ни вызнали то, что вызнали.

– Итак, мой учитель Иветре отправился в путешествие после окончания Академии. И не куда-нибудь, а в Казгу, вместе с однокурсницей, молодой целительницей. Назад он вернулся один, утверждая, что девушка умерла во время учебы у казгийской целительницы.

– Такое бывает, – кивнул Константин. – Классическая магия редко совместима со всяким шаманством. Однако то, что вы рассказали, любезный мастер, отлично мне известно. Как и любому, кто отправит запрос в архив Гелиатской Академии магии. Мне также известно, что по возвращении он, маг-погодник по специализации, вдруг начал проявлять интерес к медицине, в частности – к хирургии, перестал общаться с друзьями, принялся изучать экзотические магические практики – не то чтобы порицаемые, но не рекомендованные к самостоятельному изучению. К примеру, магию крови…

– Магию крови… – эхом откликнулся Амиран.

Константин кивнул ему.

– Это редкий и по большей части бесполезный дар, который невозможно до конца обуздать. И цена его слишком – я бы сказал, непозволительно – высока.

– Слишком высока? – спросил Амиран, хмурясь.

– Сколько в среднем живёт маг?

– Лет пятьсот, – ответил Амиран.

– А обычный человек?

– Сто – сто тридцать…

– Кровный маг едва ли доживает до сорока. Вдумайтесь! Даже запечатанный маг, отказавшийся от жизни в пользу магии, умирает лет в девяносто. А тот, кто отдал дар и оставил жизнь, вполне протянет триста. А тут – сорок лет!

– Мой отец прожил шестьдесят.

– Разумеется, люди умирают молодыми. К сожалению, слишком часто они умирают раньше срока, но маг крови – другое дело. Он сжигает себя изнутри. У этого пути слишком много изнурительных оков, любой эмоциональный всплеск порождает магическую бурю. Я управляю своей третьей рукой, а маг крови – нет.

Амиран вздрогнул, в его ушах прозвучал сдавленный, хриплый голос Исари: «Я могу тебя убить».

Он повернулся к Аче и спросил неожиданно севшим голосом:

– Когда умер мой отец, Исари, он…

Аче, опустив глаза, тихо ответил:

– К сожалению, цесаревич, я знаю ответ на ваш вопрос. Да. Землетрясение было вызвано всплеском магии вашего брата.

– Он убил моего отца, – тихо сказал Амиран. – Зачем?

– На этот вопрос ответ знаю я, – ответил Константин. – Об этом тогда много говорили. Старый царь хотел назначить наследником вас. Из добрых побуждений: не хотел взваливать на больного человека этот груз.

Амиран вскочил, стукнул кулаком по столешнице с такой силой, что подскочили глиняные миски.

– Вздор! Вздор! Вы – гелиатский шпион, Константин! Змея! Вы хотите рассорить меня с братом, и ничего более!

Константин мгновенно преодолел расстояние между ними, опустил неожиданно тяжелую руку ему на плечо.

– Прекратите истерику, юноша.

Амиран дернулся, но руку скинуть не смог.

– Я ненамного моложе вас.

Цесаревич оглянулся вокруг, устало сказал:

– Меня окружают предатели и шпионы.

– Я знаю о том, что ваш отец хотел изменить порядок престолонаследия, от своего отца, – сказал Константин мягко и тихо. – Но документы не были подписаны, если вообще существовали.