Чтение онлайн

– Да никаких пока. Можете быть свободны, – усмехнулся в ответ Полуянов.

– Покорно вас благодарю. – Соловец склонил голову в шутливом поклоне.

Надя же примирительно произнесла:

– Почему ты сердишься?

– Я просто не люблю, когда меня втемную используют, – пожал плечами Женя.

– Да с чего ты взял?

– Что ли, нет? Подойди. Ответь на вопрос. Пошел вон. А еще за лекарствами съезди.

Приблизился к Диминой койке. Повысил голос:

– Я с тобой, между прочим, честно сыграл. Все, что знал, выложил. И когда Надька меня среди ночи дернула, примчался без звука. А ты… – Он досадливо махнул рукой.

– Господи, Женя, да ничего мы от тебя не скрываем! – рьяно кинулась на защиту Полуянова Надя.

А Дима твердо добавил:

– Я сам в тупике.

Но перехватил взгляд Соловца и понял: тот ему не верит.

Женя действительно не верил столичному писаке ни на грош. Версий у того никаких нет, как же! У Соловца совсем другое мнение сложилось. Весь день сегодня (за вычетом трех часов, что потратил на поездку в город за лекарствами и прочим) он внимательно слушал, о чем Надя с Димой переговаривались. Те-то думают, что за закрытой дверью да кирпичной стеной могут о чем угодно болтать. И не ведают, что до него доносится каждое их слово. (Спасибо портативному диктофончику – гаджет грошовый, но полезный до чрезвычайности.)

Может, столичные гости и не врали, что итоговой версии у них нет. Однако идей между собой проговаривали множество. И чего бы честно с ним не поделиться? Но ведь ни слова ему не сказали – о том, например, что у Эдика Смолянинова своя лаборатория есть в одном из институтских корпусов. И что охраняется она – не подступишься.

Впрочем, не хотят говорить – и не надо.

У него свои возможности тоже имеются. И немалые.

Максим Милютин был толст, неопрятен, одышлив. В институтах не обучался сроду, умных бесед вести не умел. Словарный запас как у пятиклассника. Да еще и злоупотреблял – пиво, девочки, травка. Однако человеком все равно был незаменимым. Имелось у него одно, с лихвой искупающее многочисленные недостатки, полезное качество: он умел предчувствовать успех. И, если ввязывался в какой проект, можно не сомневаться: дело стоящее. Барышей принесет всем.

Женя Соловец познакомился с Милютиным лет пять назад, когда тот только нанялся помощником управляющего в свежеотстроенную гостиницу. Здание отгрохали за многие миллионы, мрамор, позолота, швейцар в белых перчатках, магнитные карточки вместо ключей. Окна, правда, смотрели на трассу, от моря далеко, потому жители Приморска не сомневались: отель и сезона не переживет, прогорит. Однако всем на удивление заведение начало процветать. И заезжие звезды, кто прежде всегда требовал «балкон на море», дружно здесь стали селиться, и бизнесмены крупные, и редкие в городке иностранцы. Чем новый отель брал – Соловец так и не понял. Цены сумасшедшие, кухня в ресторане средненькая.

Да и помощник управляющего (тот самый Милютин) откровенно туп.

Но лично ему полезен, потому что деньги любит. И никогда лишних вопросов не задает.

К соглашению с Максимом он пришел легко. Женя исправно платил, Милютин бесперебойно поставлял ему информацию: кто из известных людей приехал, на сколько дней, в каком номере (и с кем) живет.

Через год гостиница, правда, сгорела – официальная версия, что проводку замкнуло, но в городке, конечно, болтали: конкуренты сожгли. Однако Милютин за несколько месяцев до происшествия место работы сменил. Устроился, тоже управляющим, в ресторанчик – довольно гадостный.

Женя, когда узнал, удивился:

– Что ты тут потерял?

– Ничего ты не понимаешь! – фыркнул Максим. – Козырное место. Столики здесь скоро будут за неделю заказывать!

И как в воду глядел – заведение стало раскручиваться. Радикально сменили дизайн, наняли японского (для их краев диковина!) повара. И, чтоб попасть в модное место, Жене приходилось Милютину звонить, просить, чтоб столик придержал.

Совсем он толстяка тогда зауважал.

…А три года назад Максим и ресторанчик бросил. Перешел на работу в Институт моря – в то время еще умирающую государственную структуру. Начинал карьеру в административно-хозяйственном отделе, участвовал в раскрутке тамошних увеселительных заведений, а нынче заведовал местным пляжем (естественно, тот скоро стал самым модным во всем Приморске).

На новой должности Милютин растолстел еще больше. Но ума особо не нажил. И деньги любил по-прежнему.

В шесть вечера Надя робко постучала в дверь. Виновато склонив голову, попросила:

– Слушай, Женя… А ты не мог бы еще раз в Приморск съездить?

– Зачем?

Хотя зачем, знал прекрасно – аппаратура работала исправно.

– Да у Димы температура поднялась. В аптеку надо.

– С утра, когда я ездил, сказать не могла?

– Ну, прости меня, – поникла девушка. – С утра у него почти нормальная была.

– Ладно. Сгоняю, – милостиво согласился он.

– Только, если можно… возвращайся побыстрей, ладно?

– Я постараюсь.

Хотя на самом деле спешить он и не думал. У него свои дела.

Едва выехал за ворота, заглушил мотор. Набрал Милютина. Позвал через час на пиво («Естественно, за мой счет!»).

А когда приняли по кружечке, спросил:

– Ты про лабораторию Смолянинова знаешь?

– Эдика-то? – Макс рыгнул. – Слышал. Он себе целый корпус на отшибе захватил. Вечерами там сидит. Типа докторскую диссертацию пишет.

– А тема какая – знаешь?

– Да как-то мне фиолетово! – заржал Милютин.

– Поможешь мне туда попасть?

– Куда? – Парень действительно был туповат.

– Ну, в лабораторию его.

– На хрена? – насторожился Максим.

– Интересно стало.

Милютин внимательно взглянул на него. Задумчиво произнес:

– Копать под него решил? Не советую. Эдичка – хоть и дохляк, но гнида. И друзья у него серьезные.

– Пять сотен.

– Гринов? – Макс взглянул изумленно. – А че ты там найти хочешь?

– Если найду, тебе еще и премию дам, – подмигнул Соловец.

И шлепнул на стол пять зеленых купюр.

– Ну… я не знаю, – с сомнением произнес Милютин. – Говорят, Эдик над своим домиком трясется. Чтоб мировое открытие его не сперли, Билл Гейтс, тоже мне! Ключи только у него, постороннему никому не войти.

Однако на купюры поглядывал жадно.

Женя аккуратно собрал зеленые сотни. Произнес небрежно:

– Ладно. Если придумаешь, как мне попасть туда, позвони.

И медленно-медленно начал укладывать деньги в карман.

Не сомневался: Милютин его остановит.

Семь вечера.

Температура у Димки – тридцать восемь и две. Не критично, но очень, очень тревожно. И выглядит он куда хуже, чем с утра. Глаза ввалились, блестят лихорадочно. Губы обметало. А что будет ночью?!

Ох, глупость она затеяла! Мало что увезла Димку в глушь, в горы, в антисанитарию, еще и Женя им, похоже, не союзник. И не помощник.

Надя-то, наивная, надеялась: у них будет команда. Однако Дима с Женей ведут себя как соперники. Каждый хочет первым – и единолично! – найти разгадку. И пусть Полуянов стократ умней и порядочнее – однако в своем нынешнем состоянии он всецело от Соловца зависит. Они оба от него зависят.