Чтение онлайн

— Осторожно, коммодор! — шепнула Молли, пораженная роялистскими речами моряка. — Тут масса парламентариев и всяких демократов. Смотрите, накликаете на себя беду!

— Ты имеешь в виду дуэль, девочка? Не смеши меня! Ни одна из чернильных душонок Гринхолла в подметки не годится старине Блэки, если дело дойдет до поединка на полемических дубинках или саблях. Пусть только какой-нибудь паршивец в чиновничьем мундире посмеет сойтись со мной в поединке, я из него душу вытрясу. Вот тогда посмотришь, сколько украденных у меня монет вылетит из воровских карманов такой твари!

Хрустальный купол Коппертрекса раздраженно вспыхнул разрядом.

— Один мой знакомый, который здесь работает, пообещал оказать нам любезность, мягкотелый коммодор. Так что мысли об алчной натуре шакалийской бюрократии пока что не стоит выражать вслух.

Молли уже успела усомниться в мудрости Никльби, которому неожиданно взбрело в голову посетить место самого последнего убийства, совершенного душегубом с Пит-Хилл. Жертвой стала олдерменша из Вайнсайда, убитая в квартире жилой башни, окна которой выходили на воды реки Гэмблфлауэрс. Из несчастной женщины была выкачана до последней капли кровь, а мертвое тело убийца оставил болтаться на балке потолочного перекрытия. Внезапное решение Никльби вынудило их воспользоваться подземкой, но и само отсутствие писателя оставило Молли в обществе зануды-подводника и невозмутимого паровика-быстродума. Молли мысленно усмехнулась. Вынудило воспользоваться подземкой. Это ж надо! Всего пара недель в Ток-Хаусе, и она уже почти забыла о том, что, живя в работном доме, могла лишь мечтать о подобной поездке. А теперь верхом удобства и роскоши ей представляется езда на механической повозке Никльби.

Неизвестно, правда, все ли чиновники, заполонившие главный вестибюль станции «Гардиан Освальд», сохранили знание шакалийского просторечия, чтобы по достоинству оценить роялистские выпады коммодора. Бюрократы Гринхолла имели печальную славу пользователей старого дочимекского языка, асглийского, с удовольствием употребляя мертвый язык при составлении коммюнике, протоколов заседаний и прочих документов.

Государственные мужи устраивали совещания, где разглагольствовали о делах страны, используя при этом цветистые выражения и древние временные формы глаголов, отброшенные историей за ненадобностью еще тысячи лет назад. И хотя государственные служащие утверждали, что морфология и семантика асглийского значительно облегчает их работу, истинная причина заключалась в том, что использование древнего языка позволяло им заткнуть за пояс их хозяев в Палате Стражей, всячески затуманивая суть их обязательств перед электоратом.

Снаружи, за стенами станции пневматической подземки, улица была запружена пешеходами и двухколесными экипажами, которые, ловко маневрируя среди людских толп, доставляли сюда старших государственных служащих с другой стороны реки. Высившийся над мутными водами реки Гэмблфлауэрс комплекс дворцов, башен и подземных транзакционных залов, постоянно снабжался подвозимым на баржах льдом. И хотя охладительные трубы работали на полную мощность, Молли все равно чувствовала остаточное тепло, испускаемое гигантскими транзакционными двигателями. От них веяло жаром, как из открытой духовки. Сквозь пелену дрожащего над мостовой воздуха Молли были хорошо видны высокие, похожие на гигантские колокольни сооружения, частично скрытые от взгляда завесой пара. Но если в старой детской песенке пелось о семи шпилях, то здесь их было гораздо больше. В Гринхолле имелось больше материнских кристаллов, чем в любом другом узле системы кристаллосвязи; незримый поток информации требовал для ее обработки целые легионы крохотных передатчиков блю-скинов. Транзакционным машинам ежедневно скармливались акры перфорированных карточек. Потребность двигателей в картах была столь же острой, как и потребность бойлеров в коксе.

Молли направилась было к открытым дверям, перед которыми уже скопились длинные очереди людей, державших в руках какие-то записки или наполовину заполненные бланки — это были просители, готовые отдать себя на милость бюрократических жерновов, — но Коппертрекс осторожно взял ее руку своими железными пальцами.

— Не нужно вставать в очередь, мягкотелая Молли. У меня есть знакомые, которые здесь работают.

С этими словами Коппертрекс покатил дальше по Гринхолл-авеню, мимо рядов, где на прилавках были выложены угри и рыба дарт, которые в изобилии водились в реке рядом с теплообменниками. Паровик-быстродум отвел их в паб, расположенный напротив одного из служебных входов в Гринхолл. Назывался он «Танцор Джинго». Судя по обилию выцветших на солнце перфорированных карточек, засунутых в щели между стеклом и подоконником, главными его посетителями были механики, обслуживающие транзакционные машины. Это был дешевый двоичный юмор и записки, которыми обменивались завсегдатаи. Несмотря на раннее утро, таверна была полна рабочих ночной смены. Мода на дешевый джин заграничного производства еще не охватила мелких служащих Директората информации Гринхолла. Подносы с кружками эля торопливо передавались посетителям и попадали в грязные мозолистые руки, не чуравшиеся самой тяжелой работы. Официанты суетились вокруг механиков с бородами, заплетенными в косички на традиционный манер мехомантов. За этой суетой, меланхолично попыхивая трубками с мамблом и пребывая в мире наркотических грез, наблюдали с обтянутых кожей диванчиков операторы перфокарт, известные в народе как картежники.

Коммодор не удержался от театрального стона.

— Ради всего святого, только не он! Неужели нам придется довериться его мнению?

Какой-то худощавый рыжеволосый человек с лысой макушкой, похожей на монашескую тонзуру, жестом пригласил их к своему дивану и отодвинулся, явно старясь избежать соседства с корпулентным подводником.

— Значит, это та самая барышня? — спросил он, оглядывая Молли с головы до ног. — Самая обычная миддлстилская простушка.

— На себя посмотри, рабочий паренек! — не полезла за словом в карман Молли. — Лучше бы ты за руками своими следил!

— А ты, я смотрю, бойкая, — отозвался рыжеволосый ловкач. — Но не нужно важничать. Коппертрекс, ты принес то, о чем мы договаривались?

Паровик заговорил и его куполообразный череп осветил темный угол паба.

— Если ты сможешь организовать доступ к нужному нам месту, Бинчи мягкотелый.

— Разве старина Бинчи тебя когда-нибудь подводил? — вопросом на вопрос ответил карточный ловкач. — Правда, дело это не из простых, точно тебе говорю. Пришлось просить кое-кого об услуге. И сегодня друзья моих друзей будут делать вид, будто смотрят в другую сторону.

Коммодор Блэк наклонился к ловкачу.

— Это хорошие друзья, Бинчи? Такие же, как и те ловкие парни, которые прикарманили мои карты Огнедышащего моря?

Бинчи отпрянул назад.

— Я уже говорил тебе, Джаред. Их информация основывалась на данных топографических карт, составленных, в свою очередь, на основе данных, которые были получены при подъеме затонувшей имперской лодки. Неужели ты думаешь, что Бог-Император досконально разбирается в вождении субмарин?

— По крайней мере ему хватило имеющихся у него знаний, чтобы изжарить «Фею озера» и потопить ее у суровых берегов Исла-Нидлесс.

— Но ты же вернулся оттуда и вернулся с деньгами. Ты так любишь море, Джаред, что мог бы потратить часть своего богатства на новую лодку.

— Не строй из себя дурака! — заявил коммодор. — Сам знаешь, что бы из этого вышло.

Бинчи прикоснулся к кончику носа.

— Намек понял, капитан. Разве старина Бинчи тебе никогда не помогал? А так как Коппертрексу кое-чего не хватает по части департамента карманов, то, наверное, то, что мне нужно, принес ты или эта красотка, я угадал?

Коммодор Блэк кивнул и вытащил из кармана красного жилета тонкий сверток из коричневой бумаги. Бинчи погладил его, как будто опасаясь, что тот может в любую секунду исчезнуть, затем осторожно развернул оберточную бумагу. Взгляду предстали пять перфорированных карточек, черных, с окантовкой, сиявшей серебром в газовом освещении таверны. Молли немного подвинулась, чтобы получше их разглядеть. Дырочки образовывали рисунок кода транзакционной машины. Эх, взять бы их в руки! Ее так и тянуло прикоснуться к этому узору, пощупать эту информацию, подержать карточки в руке.

— Это сработает? Или хотя бы как-то поможет? — спросил Бинчи.

— По крайней мере поможет, — пообещал Коппертрекс. — Я же все-таки быстродум.

— Верно, — согласился Бинчи. — Ты ведь у нас голова. Еще какая светлая голова, Коппертрекс! Твои мысли — исключительно энергия и свет, мои — сырое мясо. Как тот кусок говядины на разделочной колоде мясника.

— Есть много носителей, хороших и разных, — произнес Коппертрекс. Это был знаменитый девиз расы паровиков.

— Верно, — вздохнув, повторил Бинчи. — Хороших и разных. Сейчас я вас покину. Подождите три минуты и тоже идите. Пройдете через ворота напротив таверны. На вас никто не обратит внимания. Я буду ждать вас внутри.

С этими словами он растворился в толпе посетителей паба и вскоре исчез из виду.

— Он может в два счета лишиться работы в Гринхолле из-за нескольких перфорированных карточек?

— Да, девочка. Но я сомневаюсь, что он перетруждает себя работой, — ответил коммодор. — Он глубоко закопался, совсем как ленточный червь. Им ни за что не выковырять его оттуда.

— Транзакционные машины внутри Гринхолла — это сложный, массивный комплекс, — пробасил паровик. — Система на системе, их добавляли веками. Примитивные, но очень мощные. Механики, обслуживающие машины, лишь частично разбираются в них, но никто не знает принципа действия всего комплекса. Подобно всем сложным системам, эти машины обзаводятся паразитами и страдают от болезней — информационных недугов. Жена Бинчи, также как и он, работала карточным оператором, однако заразилась от одного из паразитов. Ничего не поделаешь, профессиональное заболевание, от него не застрахован ни один картежник.