Чтение онлайн

— И как долго это будет продолжаться? — Я стараюсь не выдать свой страх. Будь Госсамер человеком, он бы заметил, как плохо мне это удается. Я не человек, но все равно умираю со стыда.

Его кварцевые глаза вспыхивают раздражением, а губы кривятся, обнажая острые зубы:

— Что за странный вопрос? Насколько я знаю, такого никогда не случалось. Наша ситуация совершенно уникальна. Так же уникальна, как ты сама, крошка-подменыш.

— Не подлизывайся, — тихо огрызаюсь я. Я не против, чтобы мне напоминали, кто я есть. Я давно это приняла, само слово меня уже не обижает. Тем не менее в устах Госсамера оно звучит так, словно он вкладывает в него дополнительный, неизвестный мне смысл.

Острые зубы блестят, лицо Госсамера расплывается в улыбке:

— О, но тебе же нравится. Что с тобой сделали эти смертные, подменыш! Не забывай: я чувствую то же, что чувствуешь ты. Ты меня, разумеется, ненавидишь, но тебе льстит моя похвала. — Он задирает подбородок, приподнимает белые брови. — Это так по-смертному. Даже миленько.

Неужели мне правда нравятся комплименты Госсамера? Вряд ли — хотя он не мог бы заявлять подобное, не будь это правдой. Я подавляю странное ощущение внутри, какие-то теплые искры, которые без моего внимания становятся все горячее и горячее.

— Ты прав, — вскипаю я. — Я тебя действительно ненавижу.

— Убийственно, — бесстрастно бурчит Госсамер. Он постукивает ногтями по камню в нервирующем ритме. — Но, боюсь, тут ничего не поделать. Разве что…

Цок.

Цок.

Цок.

Наконец я сдаюсь. Крепко сжимаю кулаки.

— Разве — что? — спрашиваю я.

Госсамер торжествующе ухмыляется. Каждый мой шажок навстречу — его победа.

— Я, пожалуй, смогу придумать, как это прекратить. — Голос, который он не потрудился приглушить ради моего спящего компаньона, становится тише, когда он наклоняется к самому моему уху. — Но всему есть своя цена.

Я чуть не смеюсь. Какой немыслимый бред.

— Ты думаешь, я рискну заключить с тобой еще хоть одну сделку? Не надейся. Тебе это нужно так же, как мне. Я не собираюсь идти на уступки, лишь бы только ты исчез. Должен быть другой способ.

Он пожимает плечами, натянуто улыбается. Как бы продолжает: это еще не конец.

— Возможно, если ты вернешь меня в царство фейри… В мире магии я смогу набрать достаточно сил, чтобы обрести собственную плоть.

Я уже искала пристанища в царстве фейри, и у меня нет никакого желания туда возвращаться. Я и так оттуда еле выбралась, и то благодаря сделке с фейри.

С другой стороны — у меня нет выбора. Госсамер возьмет у меня все, до чего дотянется. Единственный способ это прекратить — уничтожение хоть моей магии, хоть разума, хоть меня самой. Но если я правильно разыграю свои карты, то смогу избавиться от этого фейри еще до того, как кто-то узнает о его существовании. До того как он нанесет непоправимый урон.

— Почему бы и нет? — вздыхаю я. — У меня уйма времени.

Госсамер внезапно хватает меня за запястье, и мне даже становится легче — после того напряжения, которое я испытывала, когда он почти неощутимо стоял рядом и лишь касался меня рукавами. Он как будто ждал момента вцепиться в меня и зашептать прямо в ухо.

— Я рад, что мы наконец нашли общий язык, Сили. Коль скоро мы так связаны, можно извлечь из этого пользу. Давай только договоримся не играть друг с другом в игры, ладно?

— Нет, — отвечаю я, беря себя в руки. Я не хочу дрожать — несмотря на то, что он прижимается ко мне, а его острые ногти впиваются в нежную кожу запястья. Он ненастоящий, ненастоящий. Я не желаю оказаться в ловушке сделки с фейри, по глупости заключив соглашение. — Ты, конечно, неспособен лгать, но это не значит, что я однажды рискну тебе доверять.

— Какой умненький подменыш, — хвалит Госсамер. Его улыбка сверкает, как лезвие ножа за секунду до того, как перерезать горло. Потом он медленно меня отпускает и растворяется во тьме. Отступает в глубину моего сознания.

Я трясущейся рукой обхватываю свое запястье и рассматриваю его.

На гладкой загорелой коже виднеются бороздки — в тех местах, где в меня впивались острые ногти Госсамера.

Каким-то образом я проваливаюсь в сон. Проходит, наверное, несколько часов, прежде чем я просыпаюсь на рассвете от шепота «Исилия!», хотя мне кажется, что я только-только задремала. Я вскакиваю, не открывая глаз, ничего не соображая, и с размаху врезаюсь в нос Рейза.

— Я не сплю! — шепчу я. — Отвали!

— Да конечно, — ехидно говорит Рейз.

Я сажусь, зеваю, разминаю плечи. Я поспала на камне, и теперь у меня еще сильнее болит… в общем, все, что только может болеть. И есть хочется.

— Я несколько дней ничего не ела. — Я игнорирую тот факт, что Рейз не обращает на меня внимания и не двигается, даже когда я встаю, хотя сидит так близко, что я чувствую тепло его тела. — Должен понимать, что меня в таком состоянии лучше не бесить.

— Ты разговаривала во сне. Кошмары?

Я пытаюсь соображать, но не знаю, что ответить, чтобы себя не выдать:

— Все нормально у меня.

Мы сидим молча. Солнце подсвечивает камни розовым. Надо срочно добыть воду и какую-нибудь еду. Нельзя же вечно тут торчать.

И мы не знаем, куда идти.

Правда, никто из нас не готов это признать, так что мы просто сидим. Я судорожно тереблю в пальцах вышивку на платье фейри и сожалею, что волшебный народец не снабдил меня чем-то более полезным.

Когда дракон вылупится, Исольда и Олани будут больше не нужны Лейре. Наверное, она их отпустит. Вряд ли она станет убивать просто так, несмотря на свои угрозы. А мы можем однажды вернуться в Аурмор и отыскать их, когда убедимся, что она не видит в нас потенциальной угрозы своим планам.

Но даже если мы вернемся… то все равно останемся ни с чем. У нее будет драконье яйцо, наследие рода Уайлд, единственное сокровище, которое действительно чего-то стоит, и детеныш из него может вылупиться со дня на день.

Смириться с этим я не могу. Должен быть какой-то выход, можно же как-то вернуть яйцо, пока дракон не оказался в руках Лейры… ну или хотя бы получить за него плату.

Но рисковать и следовать за ними мы не можем. Ни за какие деньги.

— Может, тебе туда полететь? — спрашиваю я. — Среди ночи, например.

Рейз качает головой:

— В птичьем теле мне его не унести. А даже если мне и хватит сил, яйцо точно охраняют, и ни у кого не возникнет сомнения, что это за гигантский орел его утащил. К тому же если я отправлюсь туда один, то ты не сможешь помочь Олани и Исольде. — Он не договаривает: а значит, она их погубит.