Чтение онлайн

Здесь же я незваный чужак. Горы вправе уничтожить меня, не предупреждая, сразу или прежде вдоволь наигравшись.

Но если я правильно разглядел виднеющийся впереди хребет, то это разрывают небо пики Фунсовых Рогов. Где-то между ними лежит путь на Барсов перевал. Попробуем пройти. Раз уж к дому и Герде все равно нет другой дороги…

Говорят, что в горах в начале времен плясали великаны-стурмы, и камень раскалывался под ударами их тяжелых ступней. Готов поверить. Помимо пещер и ущелий, здесь полно трещин и ям, доверху засыпанных снегом. Я шагал, внимательно глядя под ноги, и потому не сразу заметил… Да, именно что не заметил в трех шагах Дракона! Яркого, темно-лилового, лежащего в глубоком снегу.

Крупные снежинки опускались на чешуйчатое тело, на широко раскинутые серые крылья, создавая несвойственный Баккену белый узор. Почему они не тают?

Только основательно приглядевшись, я понял, что бронированные бока слабо вздымаются.

Снег вокруг был весь изрыт глубокими бороздами. Ящер пытался ползти, цепляясь когтями, но сил не хватило. А теперь он умирал.

Десятый Дракон, друг Герды.

Кожистое веко дрогнуло, приподнимаясь.

«Я ухожу, – слова драконьей речи втекали в сознание медленно, с трудом, словно застывающая смола. – Ошибся. Слишком долго. Жаль».

Я растерянно топтался рядом с умирающим Драконом. Ведь можно же, наверное, что-то сделать? Наверняка можно что-то сделать! Но что? И время, время утекает, словно кровь из раны!

Кровь…

Из-за даги мы с Оле страшно ругались. Я не хотел таскать с собой лишнее оружие, с кем в Гехте было мне драться обоеручь? В случае чего хватило бы и шпаги. Короткий клинок цеплялся рукоятью за сумку хрониста и, стоило наклониться, норовил выскользнуть из ножен. Встречные горожане смотрели кто удивленно, кто насмешливо: совсем хронист спятил? Вообразил себя великим воином? Еще б весь арсенал нацепил. Но Оле неизменно заставлял меня брать второй клинок. И вот капитан оказался прав, дага пригодилась. Ее острием вскрывать жилу на руке удобнее, чем шпагой.

Янтарный глаз с узким вертикальным зрачком смотрел равнодушно.

«Зачем?»

– Говорят, вам нужна горячая человеческая кровь.

«Нет. Она не согреет. Только жар. Солнце. Огонь».

Наше солнце уже давно не дает достаточно тепла. Потому Драконы и ушли в подземелья, поближе к жаркому нутру земли. Но как доставить туда Баккена? Даже если я отыщу шурф, ведущий достаточно глубоко, ящер слишком тяжел.

Значит, придется…

– Баккен!

Не отвечает. Янтарный глаз заволокло стылой неподвижной мутью.

Кровь все-таки выступила, я поранил руки о встопорщенную чешую на плечах Дракона. Может быть, именно это помогло. Кожистые веки разошлись.

«Что нужно тебе?»

– Баккен, ты же умеешь находить путь среди камня. Значит, и пещеры тоже. Нужна небольшая, чтобы поместился ты и осталось еще немного свободного места.

«Десять шагов вправо и вверх», – устало перебил меня лиловый Дракон.

Я торопливо взглянул в указанном направлении. Вход в пещеру походил на открытый рот. Горы словно удивлялись тому, что я задумал, или хохотали надо мной. Пусть.

Дракон был тяжел, как полный рыцарский доспех, и также неудобен в перетаскивании.

Широкие крылья удалось кое-как сложить и примотать шарфом, но длинный толстый хвост, который один, наверное, весил как ведро со льдом, цеплялся за что ни попадя. А еще четыре когтистые лапы и гребень вдоль хребта.

Боюсь, что слова, которые я шептал, пока волок Баккена вверх по склону, не имеют с благочестием ничего общего.

Наконец добрались. Я был весь вывалян в снегу, с израненными руками (ссадины и порезы заживут, а вот новые перчатки в горах взять негде) и злой, как облезлый тилл. Именно эта злость и дала силы единым махом перевалить тяжелое чешуйчатое тело через обледенелый снежный порожек. Забравшись в пещеру вслед за Драконом, я огляделся.

Очень хорошо. Пещерка не особо велика, ну да мне сейчас не королевский чертог и нужен. Его быстро не протопишь.

Складывая посреди пещеры будущий костер, старался выбирать из запасов горючие кристаллы покрупнее. Таскать с собой такие неудобно, а чтобы обогреться и приготовить еду в пути, пламя до небес и не нужно. Придется, правда, потом экономить топливо, но это ничего.

Баккен чуть ожил, следил за мной, поводя янтарными глазами. Но, похоже, Дракона интересовали действия, а не результат.

«Зачем?»

– Сейчас разведу огонь, ты согреешься.

«Зачем?»

– Сам же говорил, что тебе необходимо тепло.

«Зачем это нужно тебе?»

Видел ли мир более занудного ящера?

– Просто не хочу, чтобы ты умер.

«Неразумно. Используешь слишком много запасов. Тебе потом может не хватить».

– Костер поменьше тебя спасет?

«Нет».

– Ну и все тогда. Хочешь окочуриться – давай без меня. А сейчас не говори под руку.

Баккен замолчал и больше не мешал мне делать глупости.

Костер получился что надо – ровный, жаркий. Такой будет гореть долго, и в пещерке станет тепло, словно в протопленной печи. То, что нужно Дракону?

Баккен взирал на огонь с интересом. Приподнялся. И вдруг одним быстрым движением, подтянувшись на локтях, оказался рядом с костром. Выбросил вперед лапу и бесстрашно сунул пальцы прямо в пламя.

Я зажмурился и быстро отвернулся. Ждал мерзкого шипения, запаха паленой плоти. Ничего этого не было.

Когда все же решился посмотреть, Баккен засунул лапу в костер уже по плечо. Жуткое то было зрелище: языки пламени скользили по лиловой чешуе, от чего та начинала светиться, будто раскаленный металл, а Дракон жмурился и качал головой, словно гурман, отведавший новое блюдо и решающий, нравится ли оно ему.

«Это хорошо. Сытно. Надолго хватит».

Обустраивая пещеру для ночлега, я украдкой поглядывал на Дракона. Сейчас Баккен был бодр и доволен. Молодой Дракон впервые попробовал живого огня и сидел в костре, пока все горючие кристаллы не рассыпались пеплом. Я уже начал бояться, что так ящер и изжарится. Или расплавится. Шкура его светилась, словно раскаленная заготовка в кузнечном горне. Но когда я случайно задел рукой вылезшего из огня Баккена и думал, что ожог неминуем, чешуя оказалась лишь слегка горячей. И снова гладкой, как дорогая ткань.

Разбросав лапы, вытянув хвост и шею, расправив крылья, распластался Дракон на пепелище. Сказал, что ему нужно распределить тепло. По-моему, просто объелся.

Пусть себе нежится. Лезть в горы ночью – по-всякому безумие, а сейчас, если взглянуть на выход из пещеры, он словно задернут прозрачной темной тканью с белыми росчерками: буран разошелся. Милое дело пересидеть его в теплой пещере.

В прошлый раз я не успел толком рассмотреть Баккена, и прежде, в подземелье, было не до того, чтобы пялиться на его родича Троппера, но теперь любоваться Драконом можно было сколько угодно.