Чтение онлайн

– Как хорошо, – беззвучно прошептала Девонна.

Светильник в ее ладони дрожал.

Вестница положила светящийся камень в изголовье постели и бережно запахнула на спящем ворот рубашки. Он не пошевелился. Девонна поправила одеяло и задумчиво улыбнулась. С ее сердца упала тяжесть. В тот же миг она быстро скользнула к арке. Там она в последний раз оглянулась, окинув взглядом свой храм, спящего Яромира и Шалого, и исчезла – только мелькнул свет.

День за днем Яромир превращал заброшенный храм в дом. Он спускался на студеное дно колодца, ведром поднимал наверх грязь и ил. Он помнил, как впервые подал Девонне кружку чистой воды. Она, смеясь, припала губами к кружке. От ледяной воды захватило дух.

– Какое чудо!

– Неужто у вас нет колодцев? – спросил Яромир.

– У нас есть источники… Представь: камень, а из него вечно бьет ключ, – ответила Девонна. – Но наша вода не бывает такой холодной!

Яромир сделал скамьи, стол и ставни на окна. Из-за того, что солнце почти не проникало в храм, от каменного пола веяло холодом. Яромир долго правил ржавую косу, которую отыскал в бывшей хижине сторожа, и однажды вестница увидела, что пол застелен свежим, еще сохранившим душистый живой запах, сеном. Девонна изумлялась и радовалась. Шалый кружился у ее ног. «Как будто бы это наш дом», – думал Яромир.

На стену храма вестница решила повесить большое, вытканное ею полотно. На полотне – водная гладь, две-три крупных кувшинки, стрельчатые листья растения, похожего на осоку, и огромная синяя стрекоза с прозрачными крыльями.

– Постой, это же…

– Ты узнал? – улыбнулась Девонна. – Да, это ваш мир.

Ручей, у которого умывался Яромир, впадал в лесное озерцо. Его-то Яромир и увидел на полотне. Вечером Девонна сказала:

– Живи здесь до войны. Когда придет пора бедствий, я тебя провожу в сражение за Небесный Престол. А пока отдохни. Ты уже много скитался…

Яромир сидел на сене возле скамьи, а вестница на скамье, грустно глядя на него сверху.

– Все люди должны сначала погибнуть, чтобы переродиться, – продолжала она. – Вступят в бой и демоны Подземья, и небожители. Тебя ждет смерть в бою… пусть она будет легкой, а потом – счастливое возрождение у подножия Престола. Тогда начнется вечное Царство Вседержителя, царство его мудрости и милосердия.

Легкой рукой Девонна гладила волосы своего друга-человека. Яромир прислонился виском к краю скамьи.

– Девонна, я на другой стороне… – тихо произнес он.

Ладонь вестницы замерла.

– На другой, Девонна, – повторил Яромир. – Может быть, богоборцу и ничего не светит. Но я такой не один…

Когда Девонна вернулась домой, сердце у нее сильно билось, рукам и лицу было жарко.

Окна в ее доме всегда были распахнуты, из сада тянуло прохладой. Светильники, расставленные на подоконниках и столах, мягко мерцали, как светляки в траве возле храма. Три покоя с высокими куполообразными потолками были соединены между собой арками. Девонна помедлила в спальне, где стояла под стеной с огромным гобеленом низкая резная кровать. Окно было забрано тонкой деревянной решеткой, по нему уже много веков ветвился вьюнок с бледно-сиреневыми цветами. Ей на миг почудилось, что ночной ветер из сада принес запах цветущего шиповника и мелких, давно одичавших роз. Тяжело вздохнув, вестница вошла в арку.

В этом покое, который Девонна устроила для работы, было несколько ниш. В одной – книги на полках до самого потолка. В другой стояла ее большая арфа, ее пяльцы, ткацкий станок и низкий столик, на котором вестница расписывала особыми красками тонкие ткани и стекло. Ее вышивки, гобелены и рисунки украшали белые стены по всему дому, и оконные стекла были расписаны ее же рукой. Везде повторялись одни и те же образы: синие, белые, бледно-голубые цветы, зеленые стебли и листья, тинистые и прозрачные водоемы, сплетение трав, птицы, бабочки и насекомые, подсмотренные Девонной в окрестностях храма. На стенах висели легкие, вырезанные из бумаги изображения зверей и птиц, деревьев и листьев.

Девонна безучастно обвела взглядом покой: глаз не остановился ни на чем. Ей по-прежнему казалось, что в доме душно. Она села на низкий широкий подоконник, обхватив колени руками. Перед ее глазами мелькали картины: то, что ей рассказывал о себе человек.

…В просторной бревенчатой избе с одного краю длинного дощатого стола сгрудились здоровенные полупьяные мужики, на длинных скамьях как попало свалены были их тулупы и полушубки. В горнице пахло овчиной и крепким хлебным вином, прозрачным, как вода. Друг против друга стояли соперники, оба – в одних рубашках. Между ними был брошен плащ – граница, за которую оба не должны заступать. Парень с еще редкой, светлой бородой стягивал с себя кольчугу. Это и был Яромир. Против него стоял в ожидании рыжебородый мужик, хозяин местной лесопилки.

– С откупами или без? – галдели кругом.

– До скольких можно откупаться?

– До трех раз?

Парень, уже снявший кольчугу, весело и добродушно скалил зубы. Его противник был ниже, приземистей и старше, с широкой темно-рыжей бородой, с угрюмым и каким-то озабоченным взглядом, который он ни на чем не мог спокойно остановить. Коренастый трактирщик с матово-красным хмельным лицом, с совершенно седыми, прилипшими от пота к вискам прядями сам надел на руки поединщикам рукавицы: не поломали бы друг другу ребер.

Яромир поправлял на руке рукавицу и задорно скалился. Противники кинули жребий. Кабатчик показал на рыжего мужика, что ему выпало бить первому.

– Откупаешься, Яромир? – спросил он.

– Когда я откупался?! Пусть бьет!

Яромир покрепче уперся ногой в пол. Рыжий мужик долго примерялся, широко замахнулся и со всей силы хватил его кулаком в грудь. Яромир покачнулся, но не сдвинулся с места.

– Дай откупиться, а? – быстро сказал его неприятель. Яромир глубоко вздохнул: от удара перехватило дыхание – и хрипловато бросил:

– Ладно, откупайся.

Кабатчик подал Яромиру кружку вина. Это и называлось откупом: когда один из поединщиков соглашался пропустить свою очередь, обменяв ее на чарку. Яромир еще раз вздохнул, выпил, поморщился и опять встал покрепче, грудью к противнику:

– Ну, бей.

Рыжебородый опять долго готовился, потом снова хватил Яромира наотмашь. Парень сильно качнулся, но снова не сдвинулся с места. На сей раз он, кажется, рассердился: нахмурился, потер грудь. Вокруг раздавались одобрительные возгласы.

– Дай еще раз откуплюсь, – попросил рыжебородый.

– Давай, – коротко бросил Яромир.

Кабатчик опять наполнил ему кружку за счет хозяина лесопилки. Яромир быстро опрокинул вино, обтер подбородок.

Он разрешил своему противнику откупиться и в третий раз. Потом поудобнее сжал в кулак ладонь в черной, отороченной мехом рукавице.

– Ну все, брат, теперь я. Мой черед.

Рыжебородый помялся и как-то виновато произнес:

– Может, не надо, а, Яромир?

Кругом засмеялись. Яромир опять в раздумье поправил рукавицу подбородком и серьезно спросил: