Чтение онлайн

дорога немного петляла, как в молодых сосудах течет стрихнин.

Его посетила мысль, простой формы и содержания гнусного,

завелась паразитом под кожей, нарочито быстро – искусственно,

но Олег не подал и виду, даже не перестроился в другой ряд,

а вот, что его выдавало с лихвой – это тяжелый стеклянный взгляд.

«Если время идет так быстро – родителям остается немного.

Того самого “взрослого” просто не существует, давно понятно.

Попробовать ли все успеть сохранить, что есть самого дорогого?

О чем задавать вопросы? Чаще стараться чтобы было приятно,

только осталось сколько вечеров до непосредственно рокового?

Откуда начнется тот самый момент, через год или может завтра?».

Конец есть всему, а вот сейчас начало зрелости, что вероятно,

но жизнь нас не готовит к подобного рода инсайтам осознанно,

от того и держим удар, начинаем беречь, что нами создано —

нас пробуждает этот животный страх, а мосты сожжены в “обратно”.

Если внимательно посмотреть – то тут ничего сверхъестественного:

разлуки не избежать, каждый останется тет-а-тет с потерями,

у каждого движется таймер внутри, даже младенца девственного,

старость родителей – очень сильно меняет концепцию времени.

Лишний вопрос и кусок пирога, когда кажется больше некуда,

ответы внутри остаются в рамках, подобно искомой истине,

размыто все длинными очередями и аптечными чеками.

Если слова, то теперь все, что сказано – сказано точно искренне,

к чему остальное? Часы тикают, а время бежит за стрелками,

и тоска всегда будет фоном, пока числа сменяются числами.

[26.11.2021]

Моя грусть едет пьяная где-то в такси эконом,

смотрит взглядом блуждающим в грязные стекла витрин.

Мы оставили все разговоры давно на потом,

а сегодня – молчание, просто побуду один.

Похожу под дождем без зонта, как в далекие двадцать,

капли нежно целуют лицо, залезают за ворот.

В этом городе смысла не вижу уже оставаться,

в этом городе сердце сжимает колючий холод.

Моя грусть – моя тень, мы поладили быстро,

мы сегодня в молчании топим, а тонет в огнях столица.

Жаль бармен не подаст вместо шота – выстрел,

значит просто придется, смотря в пустоту напиться.

Набрать номер такси и сказать: «Довези до счастья…», -

пусть смеется, но едет по спальным районам плавно.

Просто грусть нежно гладит мои запястья,

тихо шепчет на ухо о самом главном.

[07.11.2021]

Мне часто удавалось все терять,

не то – талант, не то мое проклятье;

еще бы выдали поводыря, иконку, свечку да распятье.

Нарок таков искать себе по духу,

у каждого забытого огня,

желанного соратника и друга, а остается только горсть угля

Есть в этом и ирония, но мука:

не нужен тем, кто нужен мне сильней.

это смешно, когда одолевает скука,

тенью являться прошлого людей.

От самых милых дам до черных пьяниц,

ты – тень кинжала или тень букета,

шелк белый или розовый румянец.

А для себя – подобие поэта,

начертано которому скитаться, карманы только полные угля,

Скажи мне человек, найдется искра для самого последнего огня?

[22.11.2021]

«А ведь у нее есть вкус на бельё», – мелькает в сознании угасающем.

Свет, двумя желтыми полосами, пробегает по стенам съемной квартиры.

Если бы мокрые простыни, что к чему внутри этих двоих разузнали,

как тогда поступили бы? Мы друг другу просто случайные пассажиры.

С пересадками едем куда-то на чемоданах, набитых всяким старьем,

никому не нужны навсегда и поэтому, просто так нас не взять живьем.

Едем молча, пьем, как Венечка Ерофеев, долго плачем в подушки тихо,

после босым танцуем на стеклах, в душу плюем со смаком и ищем выход.

Любовью это зовется среди людей, хотя максимально спорный момент,

от бородатых лавочников и до недодворцов сочетающих браком,

храмом такого высокого чувства является бордель и его клиент,

а что же до прочих излишеств – страшная тайна, покрытая плотным мраком.

Ясно одно – что пройдя первый раз все акты данного мероприятия,

зарубив на носу, чего стоит каждое новое утро в объятиях,